— Тогда я вам кое-что расскажу о корсиканцах. Они страшны в своей ненависти к врагам, но настолько же искренне преданы и верны друзьям. Дружба и гостеприимство — их лучшие добродетели. Они нелегко сближаются между собою, и тот, кого они называют своим другом, должен заслужить это звание. В своем доме они щедры, но за порогом скупы. Для них священно гостеприимство, и горе тому, кто его нарушает! Они столь же страстны и пламенны в любви, которая, несмотря на всю пылкость, таит в себе что-то детски-наивное. Молодая девушка, утратившая свою честь, никогда не найдет человека, если на ней не женится соблазнитель. И горе ему, если он этого не сделает! Родственники девушки объединяются между собою, чтобы отомстить тем или иным способом за позор семьи. Корсиканская женщина редко обманывает мужа, а прелюбодеяние весьма редкое явление в Корсике. Поэтому у нас нет такого разврата, какой царит во Франции!
Буонапарте вспомнил свое недавнее посещение Пале-Рояля и, словно наяву почувствовав ядовитую смесь запаха духов, всевозможных помад и пота, зябко передернул плечами.
— Да какой же это разврат? — недоуменно взглянул на него поручик Винсент де Лемье, красивый худощавый блондин с тонкими манерами и нескромным взглядом больших черных глаз. — И я не вижу ничего предосудительного в том, что какая-нибудь местная красавица, а красавиц здесь, надо признать, хватает, прогулялась бы со мною после захода солнца в рощу! А тут, — пригубил он вино, — и на самом деле какая-то дикость!
— А если бы, — сузил глаза Наполеоне, — ваша дочь или сестра отказалась идти со мною под сень олив, вы тоже бы посчитали это дикостью?
— Послушайте, Буонапарте, — вспыхнул поручик, — я, кажется, не переходил на личности!
— Да полноте, поручик! — усмехнулся Наполеоне. — Только что вы назвали то, что наши девушки не отдаются первому встречному самой настоящей дикостью, и посчитали это в порядке вещей! А когда речь зашла о вас, так вы сразу же вспомнили о чести!
Де Лемье поднялся из-за стола.
— А я, к вашему сведению, никогда и не забывал о ней! — отчеканил он, глядя на Наполеоне сверху вниз. — И настоятельно советую вам думать, прежде чем бросаться подобными фразами!
— В отличие от вас, — спокойно ответил Наполеоне, — я думаю всегда и тоже не рекомендую вам говорить подобные гадости в моем присутствии! В противном случае я отучу вас от этой отвратительной привычки!
За столом установилась мертвая тишина, и всем было уже ясно: подобный обмен любезностями ничем хорошим кончиться не может. Так оно и случилось. С трудом сдерживая ярость, де Лемье взглянул на Наполеоне:
— Когда я смогу получить сатисфакцию?
— Когда вам будет угодно! — пожал тот плечами.
— Мне будет угодно сейчас! — воскликнул де Лемье.
— В таком случае прошу следовать за мной! — усмехнулся Наполеоне. — Недалеко отсюда есть подходящее местечко.
— Нет, — покачал головой дю Ромье, — так не пойдет. Если вы хотите драться, — продолжал он, заметив удивленный взгляд Наполеоне, — мы должны соблюдать все правила. А у вас, насколько я понимаю, нет секунданта.
— Так станьте им! — улыбнулся Наполеоне.
— Но вы забываете о том, что я товарищ поручика де Лемье.
— Ну и что? — взглянул на него Буонапарте. — Поручику не терпится отправить меня на тот свет, и я думаю, он согласится. Другое дело, если вы не уверены в себе.
Дю Ромье вспыхнул. Этот корсиканец за словом в карман не лез. Еще несколько минут, и он будет драться со всеми троими.
Он вопросительно взглянул на де Лемье.
— Я согласен. — кивнул тот.
— Ладно, — пожал плечами капитан, — идемте в ваше местечко.
Неожиданно для себя превратившись в секунданта корсиканца, капитан шел к месту дуэли вместе с ним.
— Скажите, Буонапарте, — задал он уже давно вертевшийся у него на языке вопрос, — на Корсике у всех такое отношение к женщине?
— Да, — кивнул тот, — и ничего плохого я в этом не вижу. И если бы каждый из нас видел бы в женщине не предмет наслаждения, а свою сестру или будущую жену, то не было бы и той распущенности, которая, в конце концов, и погубит Францию!
— Даже так? — удивленно взглянул на него капитан.
— Именно так! — твердо ответил Наполеоне. — А чтобы убедиться в этом, достаточно побывать в Пале-Рояле!
Дю Ромье покачал головой. В свое время он и сам дрался на дуэли с собственным приятелем, который совратил его сестру, и с тех пор смотрел на все эти вещи несколько иными глазами, нежели его веселые приятели.
Как только они пришли на место дуэли, дю Ромье обратился к поручику де Лемье с просьбой не доводить дело до кровопролития и покончить дело миром. С подобным предложением выступил и секундант де Лемье.
— Я охотно пойду на все ваши условия, — ответил Буонапарте, — если мой противник извинится!
Де Лемье извиняться не собирался, и, судя по той ярости, с какой он бросился на Наполеоне, поручик был намерен заколоть его. Впрочем, так оно и было. В его жилах тела горячая кровь, и, несмотря на молодой возраст, он привык смывать оскорбления кровью.
Де Лемье считался одним из лучших фехтовальщиков в полку, и после первого же выпада Наполеоне понял, с каким мастером боя он имеет дело.
