Так оно и случилось. На обратном пути он посетил директора семинарии Амьена и попросил за младшего брата, но благоприятного ответа так и не получит. По всей видимости, после смерти Марбефа семья Буонапарте никого больше не интересовала.
Со свойственной ему решительностью Буонапарте решил начать с модернизации собственного хозяйства и попросил помощи у старого архиепископа. Но тот только рассмеялся и наотрез отказался дать хотя бы один франк.
— Но почему вы не верите мне? — с трудом сдерживая раздражение, спросил Наполеоне трясущегося от смеха священника.
— Да только потому, — вытерев платком слезы, ответил тот, — что даже во всем Аяччо не хватит денег на осуществление твоих фантастических затей, мой дорогой племянник! А я слишком долго собирал их, чтобы пускать теперь на ветер!
Потерпев фиаско дома, Наполеоне решил искать счастья на стороне и отправился к интенданту Аяччо де ля Гильями. Но и здесь нашла коса на камень.
Выслушав молодого офицера, комендант обещал выяснить причины задержки субсидий, но дальше этого дело так и не пошло.
Возвращаясь от коменданта, молодой офицер встретил своих старых знакомых Пиетро Перетти и Джанлуку Перальди, отношения с которыми у него не сложились с детских лет.
Главы самых влиятельных в Аяччо кланов не смогли простить Карло измены, ненависть отцов передалась их сыновьям. Они много раз дрались с ним в детстве и теперь смотрели на французский мундир Наполеоне с нескрываемым презрением.
— И как тебе эта форма? — взглянул на приятеля Перетти.
— Я ненавижу французские мундиры и все тех, кто их носит! — не скрывая своей неприязни к молодому офицеру, поморщился тот. — Впрочем, от тех, кто носит фамилию Буонапарте, вряд ли можно ожидать иного!
Наполеоне поморщился. И в самом деле, стоило уезжать из Франции, чтобы выслушивать оскорбления на родной земле!
— Ничего, — глухим от раздиравшей его ненависти голосом произнес Перетти, — очень скоро мы разберемся со всеми предателями!
Это был вызов, и Наполеоне молниеносным движением выхватил из ножен шпагу.
— Видишь, — насмешливо взглянул на приятеля Перетти, — что значит французское воспитание! Со шпагой на безоружных людей! Молодец!
— А чего ты хотел? — грязно усмехнулся тот, — французская кровь сказывается!
Это было уже слишком, и если издевательства над собой Буонапарте еще выдерживал, то оскорбления матери снести не мог.
Подскочив к Перальди, он отвесил ему звонкую пощечину. Джанлука побагровел и достал из-под куртки кинжал.
— Вот это другое дело, — воскликнул обрадованный подпоручик, — теперь ты вооружен, и ничто не помешает нашему поединку!
Однако Перальди не спешил бросаться в бой. Он и раньше не осмеливался вступать в драку с всегда стоявшим до последнего Наполеоне, а теперь, когда в его руке поблескивала шпага, и подавно. Тяжело дыша, он смотрел налитыми кровью глазами на своего врага.
— Что же ты? — подзадорил его Буонапарте. — Каким был трусом, таким и остался? Да и тебе, — взглянул он на Перетти, — тоже не помешало бы занять смелости, прежде чем говорить со мной! И как же, интересно мне только знать, вы собираетесь освобождать Корсику от французов, если даже вдвоем боитесь одного французского офицера?
Перальди бросил отчаянный взгляд на приятеля, и тот слегка кивнул.
— Что же стоите? — продолжал провоцировать своих противников Наполеоне. — Вам предоставляется прекрасная возможность избавиться от одного ненавистного вам Буонапарте!
Первым не выдержал насмешек Перетти и, подняв с земли толстый сук, двинулся на Наполеоне. Перальди постарался зайти ему со спины.
Но не тут-то было! Наполеоне не дрогнул и целых десять минут гонял своих перепуганных противников, не давая им опомниться.
Так и не нанеся никому из них ни единой царапины, он несколько раз хлестнул шпагой каждого из них пониже спины, и подобное оскорбление подействовало на них сильнее любой раны.
Со стороны это выглядело так, словно взрослый и очень уверенный в себе человек взялся проучить невоспитанных мальчишек, которые осмелились дерзить ему.
Вдоволь наигравшись, молодой офицер бросил шпагу в ножны и, не скрывая своего презрения, произнес:
— Вот так, дорогие мои! И советую вам запомнить на будущее, что для исполнения любых угроз требуется не только желание, но и умение! Я к вашим услугам в любое время!
Не дождавшись ответа, он резко повернулся и пошел прочь.
На следующий день Наполеоне почувствовал себя плохо, и вызванный Летицией врач нашел у него лихорадку, которую Наполеоне подцепил во время его прогулок в болотистых окрестностях Аяччо.
К вечеру жар усилился. Молодой офицер потерял сознание. Три дня находился он между жизнью и смертью, и только благодаря стараниям не отходившей от него ни на шаг матери, сумел выкарабкаться.
Лихорадка была причиной уважительной, и поставленное в известность о его тяжелой болезни начальство продлило ему отпуск еще на полгода.
Целых полтора месяца провалялся он в постели, а едва поднявшись, был вынужден снова идти на поклон к де ля Гильоми, поскольку положение семьи стало угрожающим.
