Лицо Валруса исказила гримаса. Он бросил хмурый взгляд на Фокса и проговорил:
– За «начинку» отвечал Папочка. Не уверен, что он посчитает слово «поестественнее» осмысленным.
Папочка сразу же отозвался. Зримым образом кибермозг пренебрегал. Поэтому прозвучал бесплотный голос:
– Почему же это сразу посчитаю естественность «неосмысленной»? Стоит заметить, что не возьмусь делить слова на такие категории. Это же не предложения! А слова – имеют значение, либо нет. Зависит от предмета, к которому они отсылают.
Доу хмыкнула и поинтересовалась:
– Вы собираетесь вести философские дебаты или решите предательскую проблему? Какая разница что осмысленно или нет, имеет значение или лишено его?
В её голосе проскочили нотки злости. И она лишь распалялась!
– У нас по факту стоп-кадр. С таким успехом можно бы просто навести камеру на планету, снять и увеличивать, пока не увидим «Синее пламя». Нам это надо?
– В данный момент нецелесообразно менять точку просмотра, – пояснил Папочка.
– А как-то добавить жизни – можно? – спросила Доу.
– Или хотя бы показать с нескольких ракурсов? – подхватил Мюз.
Папочка заметил:
– Хотите, могу отправить часть модулей куда угодно. Хоть, за пределы челнока! Тем более он ещё не вошёл в атмосферу. Модули не пострадают.
Все промолчали. Прошло время. Мюз уточнил:
– Ну так?
– Что «ну так»? – отозвался Папочка.
Мюз посмотрел в направлении потолка и проговорил:
– Где картинка с других точек?
– Никто не ответил, я посчитал…
– А Звучало как вполне рабочее предложение, – удивилась Доу. – Зачем вообще тогда так говорить?
– Одну минутку! – попросил Папочка.
Изображение, которое шло от лже-Анубиса разделилось. Сначала на две половины, потом на четыре. Вскоре перед глазами удивлённых зрителей мелькали сотни маленьких клонов первоначальной картинки, но развёрнутых в самых немыслимых ракурсах.
В угадываемые фрагменты центра управления челноком вклинивались чёрные пятна. Видимо, модули вышли за пределы обшивки и старались показать космическое пространство. Но ничего, кроме отдельных вкраплений пустоты увидеть не удавалось.
– Вот не говори, что именно так ты всё видишь, – сказал Мюз.
В голосе послышалась угроза.
– Почему нет? – спросил Папочка.
Его голос заполнило удивление.
– Понятно, что каждый модуль даёт часть картины. Но неужели ты не сводишь их в единое целое? – спросил Мюз.
– А зачем? – искренне удивился Папочка.
На это среагировала Доу. Она подняла голову в том же направлении, куда смотрел Мюз, и поинтересовалась:
– Что значит «зачем»? Чтобы видеть всё в целом!
Вмешался Валрус, изображение которого переместилось с края кресел в пространство между ними. Так техник разделил Доу и Мюза, встав чуть ближе к Мюзу. При этом Валрус объяснял:
– Папочке не требуется, как нам, целостная картинка. Он «видит» совсем иначе.
– И как же он «видит»? – уточнил Мюз.
Он повернулся к Валрусу и недовольно вглядывался в его лицо.
– Поток объективных данных, – ответил Валрус. – Цвет, размеры, положение относительно других объектов. Причём – всё разом, без особых различий на первых порах. Потом разбивает на категории, просчитывает сходства и отличия. Получаются числовые матрицы, в которых…
– Нам. Такое. Зачем? – спросил Мюз.
Каждое слово прозвучало отдельно. Рука капитана попыталась оттолкнуть голограмму Валруса, которая сместилась к нему ещё ближе. Но как такое возможно? Конечно, рука прошла сквозь изображение, ничуть его не задев.
Однако на лице Валруса отобразилась обида. Изображение взмыло к потолку, совершило кульбит и оказалось за спинами Доу и Мюза, рядом с Фоксом.
– Помнится именно юный Тен, – Валрус указал на юношу, – переживал, что получим мало данных или что они окажутся необъективны. Вот, теперь никто не может так сказать! Папочка ничего не скрывает, всё предъявляет нам, как оно есть на самом деле. И снова претензии!
Мюз вздохнул, опёрся на подлокотники и тяжело поднялся. Рука коснулась плеча Доу.
– Пойдём, перекусим в мою каюту.
Женщина-навигатор встрепенулась, отвлекаясь от мельтешения образов на передаваемой с челнока картинке.
– Да, наверное, ты прав, – сказала Доу. – Самое время отвлечься от «объективных данных».
Она вложила известную толику яда в сказанные слова и поднялась вслед за Мюзом. Удивлённый взгляд Фокса и обозлённый – Валруса сопроводили их до выхода. В момент открытия люка Мюз повернулся и бросил:
– Можете пока остаться, обсудить, что заблагорассудится.
Он помолчал, подождал, пока Доу выйдет из центра управления, и продолжил:
– И чтоб к моему возвращению этого белого шума, – он указал на кадры трансляции с челнока, – не было! А было нормальное человеческое отображение происходящего на поверхности. Нормальное человеческое!
И с этими словами Мюз покинул центр управления.
– Синхронизируй кадры по первому варианту, – обратился Валрус к Папочке. – И поставь акцент на точку зрения Анубиса.
Он даже не добавил «лже». Видать, иначе относился к своему детищу, нежели остальные. А потом повернулся к Фоксу и попросил:
– Подай сигнал, когда челнок завершит посадку, а Анубис выдвинется в сторону упавшего корабля.
– Разве кроме меня некому последить? – удивился Фокс.
