Поэт Вячеслав Румянцев рассказывал, как 22 июня 1992 года он в Москве на митингующей площади у ВДНХ встретил в группе писателей Юрия Бондарева и, увлекаемый людским потоком, пошёл с ними в сторону Рижского вокзала. В какой-то момент людям преградили путь омоновцы с дубинками. «И – сверкают щиты на солнце, – вспоминал Румянцев. – Каким и дубинки лучатся. Фашисты. А высокий, пружинистый Юрий Васильевич Бондарев – полковнику: „Куда вы? Куда вы на свой народ? Даже десантников подключили, ребятишек губите!.. Я бы вас поставил к стенке под Сталинградом, предатель!..“» (Интернет-библиотека ХРОНОСА «Румянцевский музей». Запись за 20 марта 2012 года).
А потом была кровавая осень 1993 года. Всё тогда происходило на глазах Бондарева. Уже в конце 1998 года писатель о тех событиях написал пьесу «Переворот (93-й год)». И жалко, что ни один театр её так и не поставил – теперь, лишившись совписовских благ и привилегий, он снова, как в молодости, стал писать кровью сердца. Пусть порой неуклюже, зато искренне.
Понятно, что властям в ту пору было не до литературы. Все творческие союзы, все «толстые» журналы выживали как могли. В той ситуации Бондарев, оставаясь председателем Союза писателей России, просто не знал, что делать. Это порождало недовольство уже и в литературной среде. Многие видели, что в новых условиях Бондарев тянуть председательский воз больше не мог. Но писатель уходить на покой и не думал. Цепляясь из последних сил за власть, он начал одного за другим удалять из аппарата Союза писателей России Сергея Лыкошина, Геннадия Гусева, Валерия Рогова, Бориса Романова и других отказавшихся подчиняться ему литераторов.
В марте 1994 года руководитель Международного сообщества писательских союзов Тимур Пулатов внёс в Администрацию Президента России предложение о награждении Бондарева в связи с его 70-летием орденом Дружбы. Ельцин пошёл навстречу и подписал соответствующий указ, однако писатель ожидаемо от этой награды отказался. «Сегодня, – телеграфировал он в Кремль, – это уже не поможет доброму согласию и дружбе народов нашей великой страны».
Сразу после празднования своего юбилея в Центральном доме Советской Армии Бондарев собрался в очередной раз реформировать свой аппарат. Он намеревался провести на должность первого секретаря Арсения Ларионова и передать ему в ведение все финансовые, хозяйственные и кадровые дела. Тут уже литфункционеры не стерпели. Дело в том, что тремя годам ранее Бондарев помог Ларионову сместить в издательстве «Советский писатель» директора Анатолия Жукова. Ларионов тогда всем клялся, что остановит разрушение издательства и продолжит выпуск книг в первую очередь охранителей. Однако вскоре он расторг договоры почти со всеми авторами и перешёл в основном на допечатку тиражей романов Анатолия Иванова, которые приносили баснословную прибыль. Литфункционеры стали интересоваться, куда уходит эта прибыль, и выяснилось много неприглядных вещей. Естественно, сотрудники аппарата Союза писателей не хотели, чтобы Ларионов облапошил и их.
Первым бунт поднял Ванцетти Чукреев, с которым Бондарев в середине 1950-х годов вместе учился на киносценарных курсах. Он перетянул на свою сторону Игоря Ляпина, и вскоре за спиной Бондарева был создан оргкомитет по созыву внеочередного писательского съезда. Организаторы переворота попросили возглавить оргкомитет главного редактора «Роман-газеты» Валерия Ганичева. Расчёт был на то, что Ганичев наведёт порядок в финансово-хозяйственной деятельности Союза, а потом передаст Союз какому-нибудь авторитетному художнику.
Кадровые перемены были закреплены в июне 1994 года на внеочередном писательском съезде. На нём было дано слово и Бондареву, но писатель выступил очень путано. Он признал, что как руководитель оказался бессилен и не смог создать из Союза писателей пушкинско-толстовский символ культуры. «Сделать этого не удалось по главной причине – наше несовпадение, несовместимость, разобщённость стали напоминать баррикады противоборствующих сторон в одном лагере» (цитирую по: Литературная Россия. 1994. 1 июля).
По мнению Бондарева, многие патриоты в писательском союзе погрязли в яростных обличениях друг друга и не увидели настоящих противников. Но разве он сам не приложил к этому руку? Это ведь он незадолго до съезда с шумом объявил о своём выходе из редколлегии журнала «Наш современник». Официально писатель сослался на крен этого издания в сторону белой идеи. Особенно сильно его разозлили публикации давно нелюбимых им Александра Солженицына и Игоря Шафаревича. Да и материалы Вадима Кожинова, похоже, Бондарева тоже не очень-то радовали. Но, может, надо было для начала разобраться, что все эти авторы несли позитивного? Повторю: на самом съезде Бондарев как раз всех призывал к пониманию. «Не обличать, а понимать надо, – говорил он, – иначе мы уничтожим один другого».
