На самом заседании были высказаны два мнения. Первое озвучил бывший директор Литинститута Фёдор Гладков. Он признал наличие у Бондарева таланта («Я могу сказать, что это молодой человек, который писать будет, может быть, даже неплохо, у него есть дарование»). Но что-то удерживало Гладкова от того, чтобы оказать своему бывшему ученику безусловную поддержку («Надо предупредить, чтобы он работал над собой. Это человек, который требует внимания к себе, и его надо воспитывать»). В конце концов маститый писатель с трудом выдавил из себя: «Может быть, принять в кандидаты». То есть он до последнего сомневался, стоило ли делать Бондарева даже кандидатом.
К этому склонялся и Александр Штейн. Он заметил, что Бондарев только пару лет как стал печататься: «Может быть, рановато?» Другое мнение имел Яшин. «У меня, – признался он, – было такое ощущение, что в кандидаты его принять безусловно можно – в члены Союза пока рано».
На том приёмочная комиссия и порешила. После голосования Яшин пригласил Бондарева на само заседание, чтобы объявить ему вердикт. Гладков не удержался и проворчал: «Совет от нас, стариков – прислушивайтесь к критике. Даже критика, которая неприятна, может быть даже несправедлива, будит мысль писателя, вызывает в нём самокритику. Это очень важно для писателя».
А кто бы с этим спорил? Тут Гладков, безусловно, был прав.
После получения статуса кандидата в члены Союза писателей СССР Бондареву предложили заполнить личную карточку. В ней существовал 32-й пункт, в котором надо было указать место работы. Бондарев 7 января 1952 года сообщил, что он «внештатный литературный консультант при журнале „Октябрь“». Так Панфёров помог молодому автору в очередной раз.
Чьи конкретно рукописи Бондарев рецензировал в «Октябре», выяснить не удалось. Имел ли он в 1952–1953 годах в журнале серьёзный вес, тоже пока неясно. Но точно известно, что работа молодого литератора в редакции не сводилась в ту пору только к литконсультациям. Уже после смерти Панфёрова Бондарев рассказывал, что его постоянно приглашали на собрания творческого актива и литконсультантов журнала. И самые интересные заседания проходили после поездок главреда в Поволжье. Панфёров на этих посиделках сначала делился впечатлениями об увиденном, а потом огорошивал всех неожиданными идеями. «Он, – вспоминал Бондарев, – ставил перед нами вопросы» («Литгазета». 1960. 13 сентября). Главред «Октября» как бы учил творческую молодёжь реальной жизни.
Забегая вперёд, скажу, что Панфёров и впоследствии продолжал следить за творческой судьбой Бондарева и по мере возможностей участвовал в его продвижении. Почему это было очень важно? Поскольку отец Бондарева продолжал сидеть в лагере, к молодому писателю правоохранители проявляли повышенное внимание, выискивая всё, к чему можно придраться. Одно время они видели в Бондареве потенциального тунеядца, а тогда за тунеядство легко можно было схлопотать срок. До какого-то момента у выпускника Литинститута существовали отговорки: мол, он только получил диплом и занимался поисками работы. Но на поиски работы после института по закону отводилось не более полугода. Бондарев рассчитывал, что с обретением корочки члена Союза писателей ему пойдёт начисление трудового стажа. А его приняли лишь кандидатом. Тут его и выручил Панфёров, заключив с ним официальный договор на выполнение обязанностей внештатного консультанта.
Пока я не нашёл в архивах никаких материалов, которые давали бы представление о том, чем конкретно занимался Бондарев как внештатный консультант «Октября». Скорей всего, рецензировал «самотёк» и получал за это небольшие деньги.
В 1952 году у него родилась первая дочь Елена. В связи с этим в семье существенно выросли расходы. А где было взять дополнительные средства? Бондарев мог рассчитывать только на гонорары. Ему позарез нужна была книга, точнее, даже не сама книга, а издательский аванс, который мог составить старыми деньгами 12–15 тысяч рублей, а то и больше.
Бондарев быстро пересоставил свой первый сборник и добавил в него наспех написанную повесть «В одном взводе» о жизни курсантов военного училища. Издатели попросили ознакомиться с новым вариантом рукописи двух опытных писателей – Александра Бека и Веру Смирнову. Первым свой отзыв представил Бек. 5 апреля 1952 года он дал заключение, что Бондарев «очень незрелый, но растущий автор» (РГАЛИ. Ф. 1234. Оп. 17. Д. 233. Л. 185). Особенно его смутила повесть «В одном взводе» («Искусственность, надуманность сюжета режет ухо»). Тем не менее Бек сказал, что издавать книгу Бондарева надо, правда, не сию секунду, а через годик – после серьёзных доработок.
