«Рекомендую принять кандидатом в члены ССП тов. Бондарева Юрия, автора ряда рассказов, напечатанных в „Октябре“, „Огоньке“, „Смене“ и др. журналах за последние годы.
Творчество Юрия Бондарева было положительно оценено на Втором всесоюзном совещании молодых авторов. Писатели, участвовавшие в обсуждении рассказов Бондарева (семинар П. Нилина) единодушно высказались за выдвижение кандидатуры молодого одарённого автора в Союз. Я присоединяюсь к мнению товарищей и считаю, что Юрий Бондарев, автор глубоко-познавательных рассказов „Наступление“, „Поздним вечером“, „На косе“, „День рождения“ и др. – может быть по праву принят кандидатом в члены ССП.
У нас так мало товарищей, серьёзно работавших в этом жанре (рассказ), что было бы совершенно несправедливо не принять в Союз писателей молодого, безусловно талантливого автора, каким является Юрий Бондарев, подготовивший сейчас свою первую книгу рассказов» (та же папка. Л. 26).
Важное уточнение: Смирнов предлагал на том этапе принять Бондарева лишь кандидатом в члены Союза писателей, а между кандидатством и полноценным членством существовала огромная дистанция. Кстати, прохождение кандидатской ступени было обязательным в КПСС (тогда ещё ВКП(б)), а в Союзе всё зависело от степени талантливости человека. В кандидатах начальство оставляло, как правило, лишь тех авторов, чьи произведения ещё не давали повода говорить о несомненной талантливости. Но талант Бондарева был очевиден – видимо, литначальников в данном случае опять смущал факт нахождения отца соискателя в лагере.
К слову: в предложенном Бондареву в апреле 1951 года для заполнения личном листке по учёту кадров графа о судимости ближайших родственников отсутствовала. Но в той анкете был 37-й пункт «Семейное положение в момент заполнения личного листка». Бондарев в этом пункте указал следующий состав своей семьи: «Жена, мать и сестра». На Валентине Никитичне Мосиной он женился годом раньше, а вскоре она окончила институт и устроилась библиографом в Ленинскую библиотеку. Про отца молодой прозаик по понятным причинам не упомянул.
Казалось бы, после двух рекомендаций не последних в советской литературе людей – Паустовского и Василия Смирнова – вопрос о приёме Бондарева должна была на ближайшем же заседании рассмотреть Комиссия по приёму в Союз писателей. Но дело именно этого выпускника Литинститута почему-то стало тормозиться.
Бондареву намекнули, что вопрос упёрся в отсутствие у него изданных книг (хотя истинной причиной опять-таки был находящийся в лагере отец). Тогда он решил вернуться к этой теме и, наспех что-то поправив в старой рукописи, вновь сунулся в «Советский писатель» и вновь напоролся на Бабенышеву, которая в тот момент сидела без работы (из аппарата Союза писателей её уволили, как рассказывала Лидия Чуковская, за то, «что она пыталась заступаться за „безродных космополитов“» (
У критикессы оказалась отличная память. Получив новый вариант рукописи Бондарева, она пришла в изумление – ведь в ней ничего нового не появилось. Бондарев слегка отредактировал несколько текстов и совсем убрал из своей рукописи два самых неудачных рассказа. Впрочем, Бабенышева в своем новом положении не стала привередничать. 20 сентября 1951 года она в своём заключении отметила, что основа для первой книги имелась и издательству стоило бы прикрепить к Бондареву редактора. По её мнению, лучше всего у молодого автора получился рассказ «Поздним вечером». Отметила она и рассказ «Свежий ветер». Эта вещь понравилась ей многопроблемностью, из неё, как ей казалось, мог вырасти интересный роман. Кстати, Бабенышева считала, что на этой стадии рукопись Бондарева для редактирования следовало бы передать Вере Смирновой, поскольку та уже давно была погружена в материал.
