К слову, буквально через несколько месяцев после создания курсов начальство организовало двухчасовую встречу первых слушателей с Бондаревым и Баклановым. Открывая встречу, Бондарев признался: «Я и Бакланов не ветераны в кино, мы только начинаем работать, и наболевшие вопросы у нас во весь рост ещё не возникли, но какое-то отношение к кино у нас создалось» (РГАЛИ. Ф. 3173. Оп. 1. Д. 16. Л. 2).
Что же касается дальнейшей киношной судьбы Бондарева, то весной 1959 года киностудия «Мосфильм» предложила экранизировать его повесть «Последние залпы». Режиссёром был назначен Леон Сааков. Во время съёмок этого фильма всему миру стало известно о 49-дневном дрейфе в Тихом океане баржи с четырьмя советскими солдатами. С подачи главного редактора газеты «Известия» Алексея Аджубея Кремль дал указание сделать о подвиге наших воинов качественный фильм. Сценарий руководство поручило написать трём литинститутским друзьям: Григорию Бакланову, Юрию Бондареву и Владимиру Тендрякову. На первом этапе режиссёром картины был утверждён Михаил Ромм, но затем за дело взялся Генрих Габай. Фильм «49 дней» вышел на экраны в 1962 году.
Сам Бондарев в конце 1960 года стал одним из инициаторов создания на «Мосфильме» нового творческого объединения писателей и киноработников. Потом он подтянул в это объединение и Григория Бакланова, и Юрия Трифонова, и некоторых других писателей, с которыми в конце 1955 – начале 1956 года занимался в сценарных мастерских.
Кстати, Бондарев на одном из первых заседаний худсовета этого объединения, 9 февраля 1961 года, пообещал к декабрю представить сценарий о лётчиках-испытателях. Он собирался списать главного героя с легендарного Марка Галлая. Однако летом его попытался вернуть в свою орбиту Леон Сааков: режиссёр включил писателя в группу по созданию сценария фильма об архитекторах «Моё и твоё». Но Бондарева новые планы Саакова, только что закончившего снимать фильм по его повести «Последние залпы», не впечатлили. В его голове уже крутились мысли, связанные с романом «Тишина».
В Литинституте Бондарев приобрёл неплохой опыт рассказчика, но ему не хотелось замыкаться только в одном жанре. Несколько раз он подступался к повестям. Сначала у него появилась идея повести о послевоенных инженерах «Шахта № 5». Бондарев опирался на воспоминания о своей недолгой работе откатчиком в первую военную осень на Южном Урале, на стыке административных в ту пору границ России и Казахстана и на те впечатления, которые приобрёл во время студенческих поездок в Подмосковный угольный бассейн. Однако именно эта повесть у него почему-то не пошла. Возможно, не хватало понимания, как делались такого рода вещи, а может, он просто взялся не за свой материал.
На последнем курсе института Бондарев вдруг переменил тему, обратившись к курсантской жизни. Это ему оказалось ближе. Бондарев ведь сам дважды попадал в военное училище: первый раз осенью 1942 года и второй – в конце 1944 года. Заканчивая Литинститут и собираясь вступить в Союз писателей, он 3 апреля 1951 года в своей автобиографии написал: «Сейчас пишу повесть „Курсанты“ о жизни послевоенного училища» (папка с личным делом Бондарева. Л. 19).
Впоследствии писатель признался, что эта повесть «была попыткой познать „сладость и горечь“ нового жанра, попыткой преодолеть в себе робость и страх перед неощутимым и как бы скрытым потёмками концом работы, перед задуманными персонажами, которые, мнилось, неспособны так долго жить на страницах книги» (
Первый вариант повести Бондарев набросал к весне 1952 года и включил его в рукопись своего дебютного сборника, который отнёс в издательство «Советский писатель». На тот момент у этой вещи появилось новое название – «В одном взводе». Её прочитал автор знаменитого романа «Волоколамское шоссе» об обороне Москвы в первую военную зиму Александр Бек, но ему ничего не понравилось. Весь тот вариант повести крутился вокруг проступка курсанта Бориса Блинова. «Искусственность, – заявил Бек, – надуманность сюжета режет ухо» (РГАЛИ. Ф. 1234. Оп. 17. Д. 233. Л. 185). Так что в первую книгу Бондарева «На большой реке» повесть о курсантах не попала.
Но молодой автор в этот раз не отказался от прежних заготовок, как это было с набросками к повести «Шахта № 5». Он попробовал добить её и в итоге повесть разрослась у него до романа объёмом 29 печатных листов. В романе один из героев, Блинов, превратился в Брянцева. Этому варианту писатель дал название «Юность командиров».
Весной 1954 года Бондарев отнёс свои рукописи сразу в два места: в редакцию журнала «Октябрь» и в издательство «Советский писатель». Почему именно туда? Всё просто. В «Октябре» к нему благосклонно относились и главный редактор Фёдор Панфёров, и заведующая отделом прозы Ольга Румянцева. Бондарев ещё с литинститутских лет стал для них своим. Они лелеяли и пестовали его не меньше, чем Паустовский. Всегда привечала его в «Октябре» и одна из редактрис – Цецилия Дмитриева.
