Ужинать после спектакля поехали к нему. Весельчак Христофор в парчовой мантии забрался на капот его автомобиля и так проехал под крики толпы до самого дома. Полученные впечатления требовали отдушины — за столом все перепились. Утром следующего дня его разбудил в спальне стук — испуганный камергер греческого двора умолял сообщить о местонахождении их величества, которого по его словам, искали по всему Лондону сотрудники Скотленд-Ярда.
— Минутку, — свесил он ноги с постели, — дайте сообразить…
В гостиной, куда он вошел, лежали в живописных позах — на диванах, в креслах, на полу — поверженные Бахусом друзья. Принца среди них не было. Стоя растерянно посреди залы, он пробовал вспомнить детали вчерашнего вечера, когда из-под рояля в углу послышался легонький храп. Кинувшись, он сдернул с чего-то живого шелковую накидку — между ножек рояля, сжавшись по-детски, спал сном праведника принц Христофор в мантии.
«Мальчик резвый, кудрявый, влюбленный! Адонис, женской лаской прельщенный! Не довольно ль вертеться, кружиться? Не пора ли мужчиною быть?» — звучит невыразимо прекрасно со сцены домашнего театра на Мойке дивный шаляпинский бас.
— Это о тебе, мой милый, — наклоняется к нему с соседнего кресла батюшка. — Задержался в девках…
Гости и приглашенные артисты после ужина разъехались, они втроем в будуаре матушки.
— Тебе кто-то звонил утром, Фелюша? — спрашивает она не отрываясь от вышивки. — Мне показалось: женский голос?
— Приятель. Из теннисного клуба. Приглашал поиграть.
Он ерзает в кресле: начинается! «Сколько можно ходить неженатым, пора подумать о собственной семье». Непременная тема домашних разговоров после его возвращения из Англии с оксфордским дипломом свободного слушателя. Сватают одну за другой расчудесных невест. Последняя по счету — веселая и общительная дочь камергера Стекла, за которой он приударил от скуки в последнюю осень в Крыму…
— Давай начистоту, — прерывает молчание отец. — Оставим Зою Стекл. Есть у тебя кто-то на примете?
— Ну, есть же, Феленька! — вмешивается мать. — Мы же не слепые! Давай обсудим все серьезно, решим, как быть. Говори, пожалуйста! Она? Ирина?
— Не знаю… Может, и она.
— Не «может», а она, — волнуясь говорит мать. — Вспомни ваши крымские встречи. Ты же не скрывал, что увлечен. Нарисовал ее, помню.
— Ну, нарисовал, — защищается он. — Она оступилась на прогулке, присела на валун, я попросил ее немного попозировать, набросал что-то в альбоме. Получилось смешно — она смеялась, когда увидела, сказала, что похожа на татарку-служанку у нас в имении…
— Знаешь, кто к ней сватается? — откладывает в сторону пяльцы матушка. — Принц Уэльский Альберт. И другой принц, Христофор греческий.
— Христофор? — округляет он глаза. — Ты уверена?
— Абсолютно. У меня надежные уведомители.
«Надо же, — думает он, лежа ночью в постели, — Христофор!»
Новость ему неприятна. Вообще неприятно, когда хорошенькие барышни выходят за кого-то другого. Всякий раз ощущение, будто кто-то из знакомых бесцеремонно залез тебе в бумажник.
Относился к старшей дочери великого князя Александра Михайловича и сестры государя Ксении Александровны как к другим нравившимся барышням: мила, приятна. Слишком, пожалуй, застенчива. Участвует в разговорах больше глазами, мимикой лица. После давней встречи в Крыму, когда они столкнулись, проезжая мимо друг друга на узкой дороге, а спустя день нескладная застенчивая девочка смеялась, приехав с родителями в Кореиз, его шутке с эмиром Бухары, они виделись урывками: в Подмосковье, где были соседями по имениям, встречаясь на петербургских балах, в морозный солнечный день на катке напротив Зимнего, когда он попросил разрешения у сопровождавшей ее повсюду воспитательницы, давней графини Комаровской, прокатиться с княжной до Ростральной колонны и обратно. Разрешение с улыбкой было дано, они скользили по льду держась за руки, он жал ее пальцы в перчатках, наговорил кучу комплиментов и, кажется, напугал — в ответ она не проронила ни слова.
Наутро после разговора с родителями он перебирал в постели принесенные письма, записки, приглашения. Бросал, пробежав глазами, на пол — ничего привлекательного. Потянул из газетной стопки свежий номер «Нового времени»… Зарубежные телеграммы… Китай накануне восстания. Анна Павлова совершает свое американское турне, никаких недоразумений ни с кем из труппы, по уверению артистки, у нее нет… В состязании за звание чемпиона мира на расстоянии 10 000 и 1 500 метров победил Струнников… Бросился в глаза заголовок: «Свободные нравы». Заметка парижского корреспондента: «Французов занимает прибывшая в Париж чета русского императорского дома: великий князь Александр Михайлович и его супруга, сестра императора Николая Второго Ксения. В то время как великий князь ужинает в Caffe de Paris с любовницей-американкой, великая княгиня всюду появляется с красивым английским джентльменом, имя которого тщательно скрывается»…
«Интересно, — подумал, — Ирина с ними? Или осталась дома?»
