Как странно попасть сюда после всех наших разговоров о нашей заграничной жизни, это так все различно, что даже нельзя сравнивать. Весь день осматриваем окрестности, удим рыбу в громадных озерах, которых здесь около 400 и все они соединены каналами, так что можно часами по ним ездить, переезжая из одного в другое. Великая княгиня все больше в церкви уже с 5 часов утра. Службы длятся тут по 5–6 часов, я был раз, и с меня этого раза довольно. Пока она молится, я ловлю рыбу и прихожу уже к самому концу. Много тут схимников в удивительных костюмах. Спать тут совсем невозможно, звонят и день и ночь в колокола, сотни ручных чаек, которые орут не переставая и прямо влетают в комнаты, а самое ужасное — это клопы, которых легионы, и они беспощадно кусаются. Пища ужасная и всюду торчат и плавают длинные монашеские волосы. Это так противно, что я питаюсь только чаем и просфорой. По вечерам много читаю, думаю о Вас, о наших разговорах, а также о том, что скоро Вас увижу. Теперь я вижу, как трудно мне жить без Вас, и меня все тянет туда, где Вы. Как странно судьба сводит людей. Думал ли я когда-нибудь, что в Вашей маленькой, неопытной головке уже существуют такие устоявшиеся взгляды на жизнь и что мы с Вами эту жизнь понимаем и чувствуем одинаково. Таких людей, как мы с Вами, очень мало в этом мире, и понять нас другим почти невозможно. И Вы, и я, в общем, глубоко несчастливы. Мы оба думали, что нас никто не понимает и что только мы так чувствуем. Мы с Вами встретились и сразу почувствовали каким-то сверхчутьем, что именно мы друг друга поймем, что доказал наш вечерний разговор в саду. Я уверен, что мы с Вами будем так счастливы, как еще до сих пор никто не был. Наше счастье должно заключаться в общности наших взглядов и мыслей и исходящих из них действий, которые должны быть только известны нам одним и никому другому. Мы будем это хранить как святыню, и даже наши лучшие друзья не будут подозревать, что именно служит залогом нашего счастья. Много еще хочется Вам сказать, но думаю, что на все это у Вас не хватит терпения, чтобы прочитать. Посылаю Вам фотографии, а также графине.
Ваш преданный Феликс»…
Следуют один за другим праздники: столетие Бородинской битвы, торжества по поводу 300-летия Дома Романовых. Он с родителями в числе ближайших лиц, сопровождающих в церемониях царскую семью. Прием в переполненных залах Зимнего дворца, спектакль в Мариинском театре: опера «Жизнь за царя». Он рассеян, невнимателен, смотрит по сторонам, ищет глазами любимое лицо. Столкнулись, в результате, нос к носу в Казанском соборе во время торжественной литургии: он ее сразу не узнал. Стоял коленопреклоненный неподалеку от царской четы, все дамы, включая государыню, были в русских нарядах, стоявшая в двух шагах на коленях Снегурочка в голубом бархатном платье и высоком кокошнике повернулась неожиданно в его сторону: бог мой, Ирина! Показывала ему осторожно глазами куда-то наверх — он глянул: под высоким куполом собора кружили, точно ниспосланные небесами курьеры любви, два белых голубя. Дома, вернувшись, он набросал по памяти картинку, вывел по бокам монограммы: «И» и «Ф», наказал управляющему обрамить и поставить на стол…
Неопределенность, как она невыносима! Намеченная было помолвка откладывается, вокруг запутанная игра. Царица Александра Федоровна сменила, судя по всему, гнев на милость, готова поддержать их союз, государь после нескольких бесед с матушкой всецело «за», ждут согласия Бабушки. Неблагородно ведет себя Дмитрий. Помчался за Ириной в Париж, преследовал по пятам. Не удается покончить с головной болью, положить конец сплетням о продолжающихся якобы его встречах с Зоей Стекл.
«Получил Ваше письмо и глубоко возмущен поведением Дмитрия, — пишет он Ирине. — Как это подло и нечестно. Меня тоже сердит, что из-за этого Вы имеете неприятности. Получивши мое письмо, телеграфируйте мне, сколько Вы останетесь в Париже и когда приедете в Лондон. Я бы давно уже приехал в Париж, но не знаю, как посмотрят на это Ваши родители. Приехать тайно, все равно узнают, и видеться с Вами будет трудно. Вы себе представить не можете, как ужасна эта неизвестность и все, что я теперь переживаю. Мне иногда так безумно хочется скорее Вас увидеть, с Вами говорить, что я готов сейчас сесть в поезд и поехать туда, где Вы находитесь. Напишите мне хоть два слова из Парижа. Мне тоже очень многое Вам нужно рассказать. Узнайте, где Вы будете жить в Лондоне и сколько времени. Жду с нетерпением от Вас известий.
Через неделю он пишет ей из Архангельского:
«Дорогая Ирина!
