В свете не была секретом беспорядочная жизнь ее родителей. Дядя и один из ближайших друзей монарха, великий князь Александр Михайлович, Сандро, как называли его друзья, блестящий морской офицер, приобрел в морских походах богатый мужской опыт в публичных домах. Не менял, женившись на старшей сестре императора Ксении, образа жизни, брал нередко молодую жену в притоны, развратил в конце концов. К рождению последнего, четвертого по счету, сына брак их превратился в пустую формальность: оба развлекались как могли. Были равнодушны, в особенности мать, к замкнутой, с изломанным характером старшей дочери. Уезжая надолго, оставляли ее на попечении воспитательницы, редко писали. Она, кажется, платила им тем же самым…
«Съездить, что ли? — крутилась в голове мысль. — Все одно: планов на утро никаких».
— Иван! — закричал в соседнюю комнату. — Одеваться!
Бывший Воронцовский дворец, принадлежавший Романовым, был в десятке шагов — он добрался до парадного входа за считаные минуты. Позвонил.
«Какого черта я притащился? — успел подумать.
— Милости просим, ваше сиятельство! — показался в проеме привратник.
— Кто дома?
— Их сиятельство госпожа графиня. Прикажете доложить?
Он не успел ответить: наверху парадной лестницы показалась знакомая фигура воспитательницы.
— Милый Феликс Феликсович, — улыбнулась дружелюбно, — как мило с вашей стороны! Вы к княжне?
— Да, если можно.
— Она в саду. Идемте, я вас провожу.
Сидевшая на скамье с книгой в руках Ирина, заметив их, встала в замешательстве. В глазах испуг, точно ее застали за чем-то предосудительным.
Подойдя, он поклонился.
— Не буду вам мешать, — воспитательница направилась к дому. — Захотите чаю, возвращайтесь. Накроем в зимнем саду, там прохладно.
— Вы меня, конечно, не ждали, — начал он с натугой. — Мы не виделись с зимы.
Она промолчала.
— Что вы читаете?
— Лермонтова.
— Что именно?
— «Героя нашего времени».
Он взял у нее из рук раскрытую книгу, глянул: во весь лист — гравюра. Кавалькада всадников переезжает горную речку, Грушницкий придерживает за талию верхоконную княжну Мэри, навстречу кавалькаде с другого берега — Печорин в седле.
— Вам симпатичен Печорин?
Она покачала головой:
— Нисколько.
— Интересно, как бы вы поступили, окажись на месте княжны Мэри?
Она кинула на него взгляд, бледное ее лицо перекосила гримаска.
— Растерзала бы, наверное.
— О, да вы опасное существо! — вскричал он. — А очутись на месте Печорина, допустим, я?
Она пристально смотрела на него из-под полуопущенных ресниц.
— Оставила бы жить. Зоя Стекл моя подруга. Вы ведь на ней женитесь, не правда ли?
«Меня, кажется, ревнуют!»
Ему стало необычайно весело.
— Ни на ком я не женюсь, княжна, останусь холостяком. Или в монахи постригусь.
Она хмыкнула.
— Князь Феликс Юсупов в монашеской рясе…
— В клобуке и с посохом, — продолжил он. — Хотите прогуляться? Погода нынче на редкость.
— Да, хорошо…
День и впрямь выдался замечательный: солнышко греет, легкий ветерок, на небе ни облачка.
Они вышли на набережную, встали у парапета. Величественный город обступал их со всех сторон. С пронзившим бледно-голубой купол неба шпилем Адмиралтейства, мостами над Невой, куполами соборов, дворцами вдоль широких проспектов. Проносились мимо окутанные дымом авто, пролетки с пассажирами, на тротуарах толпы по-летнему одетых людей. Запах духов, газолина, речной прохлады — дыхание северной столицы.
— Как я люблю Петербург! — говорил он с чувством. — Вернешься из заграницы, дышится, живется по-иному. Все твое, каждый камень родной.
— А Лондон, князь?
— Лондон прекрасен. И Париж, и Рим. Но жить, быть счастливым, по-моему, можно только в Петербурге.
Впервые, кажется, за время знакомства они говорили открыто, не таясь. Ирина мало-помалу поборола застенчивость, обнаружила ум, верность суждений. Он рассказывал о себе, уверенный, что его поймут, признался, что именно отвращает его в женских натурах: мелочность, непрямота — она кивала головой:
— Согласна, мне это тоже не по душе…
— Какие-то вы у меня сегодня необычные, — говорила, когда они вернулись в дом, воспитательница, управлявшаяся за столом. — А, князь?
— Феликс Феликсович собрался постричься в монахи, — сообщила, сдерживая смех, Ирина.
— Батюшки!
— При одном условии, — он жевал с удовольствием пирожное. — Если настоятельницей соседнего монастыря будет Ирина Александровна.
— Ну, уж нет, извините!
Домой он вернулся переполненный впечатлениями. «Черт возьми! — думал. — Где я был раньше? Очаровательное же создание! Прости, милейший Фердинанд, этот нежный плод не по твоей части!»
— Свататься, и дело с концом! — сказал как отрубил батюшка. — Немедля!
Легко сказать. Княжну из царствующего дома просто так под венец не ведут. На пути препятствия одно сложнее другого. Родители Ирины, в принципе, не против, однако считают, что следует подождать: дочь еще слишком молода. Вопрос, как отнесутся к их союзу во дворце? Государь, императрица? Вдовствующая императрица Мария Федоровна, «Бабушка», как зовут ее в свете? Голова кругом…
