Само учение «Теплого Слова» выходило на редкость занимательным. Жрецы утверждали, что Высший даровал людям смертность для того, чтобы люди больше ценили каждый день жизни. И единственный смысл каждого человека заключался в гедонизме и желании попробовать все, чтобы перед смертью не жалеть о том, чего не сделал.
— Вот, — послышался голос Ниночки, и я поднял взгляд. Девушка стояла у стола, а в ее руках был поднос с чайником и чашкой. Заметив, что я обратил на нее внимание, она поставила напиток передо мной. Покосилась на брошюру, которую я все еще держал в руках. Осторожно поинтересовалась:
— Решили писать научную работу по сектам?
— Вроде того, — ответил я. — А вы слышали про это?
Девушка вздохнула и села в стоявшее у стола кресло:
— Почти вся лекарня о ней слышала, Василий Михайлович. Такие страсти про них рассказывают! Говорят, Империя даже хотела это самое «Теплое Слово» запретить. Жандармы заказали экспертное заключение у ведущих душеправов столицы. Дали на оценку литературу. Но ничего не вышло. Вроде как учение написано так скользко, что не противоречит законам Империи. А на основании догадок запрещать организацию никто не решился. Хотя может дело вовсе не в этом. Ходили слухи, что в рядах этой организации состоят важные люди, которые защищали своих.
— А как же участники секты?
Ниночка покачала головой:
— «Теплое Слово» подает себя как закрытый клуб религиозной направленности. Так что члены секты не афишируют, что состоят в организации. А если бы жандармы и хотели таких вычислить, вряд ли участники станут давать показания.
— Закрытый клуб, — повторил я. — Интересно.
— Ну, если хотя бы часть того, что про эту секту говорят, правда, это неудивительно, — ответила девушка. — Про такое никто не станет трепаться на каждом углу. Если, конечно, адепт не выжил из ума.
— И что про них слышали лично вы? — спросил я, и тотчас пожалел о вопросе.
— Василий Михайлович, о подобном не говорят в приличном обществе, — выпалила девушка и густо покраснела. А потом сдвинулась на край кресла и негромко заговорила, — Это всего лишь слухи. Но некоторые считают, что члены организации творят дичь на глазах свидетелей из числа других адептов лишь для того, чтобы не иметь шансов выйти из секты. Как потом уйти и делать вид, что ничего ужасного ты не творил, если твой сосед все видел. А ты видел его в другой, не менее пикантной ситуации.
— Замкнутый круг, — кивнул я.
Я задумчиво забарабанил пальцами по столу:
— Спасибо, Ниночка, — произнес я после паузы.
— Да было бы за что, Василий Михайлович, — ответила девушка, встала на ноги. — Пейте чай, пока горячий. И в столе для вас лежат батончики. Я приготовила вам свежие.
— Что бы я без вас делал, — я сложил перед собой ладони в жесте благодарности.
— Нашли бы другую помощницу, — отмахнулась Нина, но выглядела довольной моей реакцией.
Она вышла из кабинета. Я же налил себе чай и задумчиво посмотрел в окно.
Получалось, что выйти на секту можно было только одним способом. Этот способ мне не нравился, но других выходов я не видел. Я сделал глоток чая и отставил чашку в сторону.
— Ваша помощница сказала мне, что прием окончен, Василий Михайлович.
Муромцева стояла у входа. Она вошла в кабинет абсолютно бесшумно, прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене, глядя на меня.
— Давно стоите? — уточнил я, и девушка загадочно улыбнулась. Подошла к столу и устроилась в кресле, где еще недавно сидела Ниночка:
— Только что вошла. Вам удалось поговорить с этим…
Она замялась, словно вспоминая имя.
— Федором Борисовичем, — подсказал я и кивнул. — Да мы поговорили. И обсудили тему, которая меня интересовала.
В глазах Виктории мелькнул азарт:
— И? Он знает, где их искать?
— Нет. Но он сказал, что членов секты вербуют через притоны. Знаете, такие места, где…
— Я знаю, что такое притоны, — оборвала меня Муромцева.
— Не стану спрашивать откуда у вас информация о таких местах, — я закатил глаза.
— Напрасно, я бы вам с радостью рассказала, — усмехнулась девушка и сделала вид, что вспоминает о чем-то. — Быть может, это стало бы началом терапии. Но раз нет, то нет.
— Вам не подкупить меня таким образом, — я покачал головой.
— А в каких именно притонах Феофан не уточнил?
— Федор, — поправил я Муромцеву, хотя и понимал, что она нарочно коверкает имя пациента. — Он обещал прислать мне информацию сообщением, и оно уже должно было прийти.
Я вынул аппарат из ящика стола. Чуть ранее я включил на нем беззвучный режим, чтобы не отвлекаться в самые напряженные моменты терапии. На экране и впрямь мигал крохотный конверт. Я открыл сообщение, пролистал его и хмыкнул:
— Большой список получается. Никогда бы не подумал, что в городе столько много злачных мест для любителей… необычного отдыха.
Федор Борисович подошел к делу основательно. И напротив каждого адреса стояли пометки, чем знаменито заведение. Видимо, пациент не врал. Он знал все эти места. А возможно, во многие даже захаживал.
— Покажите, — попросила Виктория и, не дожидаясь ответа, взяла телефон из моих рук:
