— Нет, «не понимаете», а у вас свое извращенное видение этих категорий, — машинально поправил я его.
— Вот сейчас верно говорите, — согласился пациент. — Я удавил совесть еще в колыбели, Василий Михайлович. И вы прекрасно это знаете. А тут вы пытаетесь убедить меня в том, что во мне вдруг взыграло чувство вины.
— Раскаяние за старые поступки может прийти в любой момент, — продолжил я, решив играть до конца. Но в этот раз я вложил в слова немного силы. И пациент, который уже открыл было рот, чтобы возразить или начать безобразный скандал, вдруг замер.
— И… что мне делать? — оторопело уточнил он.
— Составить список поступков, в которых вы повели себя плохо, — ответил я. — Причем плохо с общепринятой точки зрения, а не так, как понимаете это вы. А затем мы постараемся проработать каждый такой поступок. И подумаем, как можно исправить ту или иную вашу ошибку. Само собой, все что вы скажете в этом кабинете, попадет под лекарскую тайну, и не будет опубликовано репортерами.
— А преследование со стороны жандармерии? — робко уточнил Федор. — Вы же не станете писать жалобу в органы.
— Не стану, — успокоил я пациента. — Подобное запрещает мне клятва.
Мужчина кивнул:
— Никогда бы не подумал, — растерянно протянул он. — У вас есть лист бумаги и ручка, мастер Юсупов?
— Зачем? — удивился я.
— Чтобы составить этот список проступков, — пояснил пациент. — Нужно же начинать прорабатывать это все сейчас, немедля. Хотя, одного листа пожалуй будет мало. И даже двух… У вас есть альбом?
— Видите ли, Федор Борисович, — начал было я, но тот меня перебил:
— Я оплачу вам все рабочие часы. И сам договорюсь с пациентами, чтобы они пришли в другой день. Случай-то неотложный. Я спать не могу. Точнее, я боюсь закрывать глаза.
— Дело не в деньгах, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос прозвучал как можно мягче. — Просто сейчас вы будете торопиться и забудете часть моментов. Для вас они могут показаться не столь важными, но для вашей совести и с точки зрение терапии, они могут стать очень существенными. А отработав поверхностные случаи, которые вы вспомните навскидку, мы не изменим ситуацию.
— Но… что мне делать?
— Сходить в храм, помолиться Высшему и исповедоваться жрецам, — посоветовал я. — Это поможет на короткое время.
— К жрецам, — повторил за мной Федор, и в его глазах я заметил проблеск понимания и надежды. — Точно. К жрецам. Они ведь для того и существуют. Чтобы слушать и отпускать грехи. Даже если я сам не верю в эти самые грехи. Не зря же наши налоги идут на этих самых жрецов. Пусть отрабатывают! Пусть терпят! Большое вам спасибо, Василий Михайлович.
Он встал с кресла и нетвердой походкой, словно зомбированный, направился к дверям.
— Подождите, — окликнул его я. Федор остановился. Обернулся и я продолжил:
— Федор Борисович, вы случайно не слышали про…
Я едва не сказал слово «секта», но успел исправиться:
— Религиозную группу «Теплое Слово».
— Слышал ли я? — удивленно переспросил пациент. — Да о ней почитай весь город знает, Василий Михайлович. Шутка ли, они сумели толковать учение Высшего так, как устраивает всех. И простых людей, и высокорожденных. Сейчас.
Он сунул руку в карман пиджака и вынул небольшую брошюру.
— Вот, — он шагнул к столу и положил ее передо мной. — Мне дали ее в одном… интересном месте. Где собираются только аристократы. Пишут просто и занимательно, надо отметить.
Я с опаской взглянул на книжицу. Словно бы передо мной была ядовитая змея. Робко уточнил:
— А где вы ее получили?
— А это тоже попадет под эту вашу лекарскую тайну? — быстро спросил Федор и я кивнул:
— Разумеется.
Федор осмотрелся по сторонам, словно проверяя, не подслушивают ли нас, а затем, понизив голос, произнес:
— Я получил ее в одной проститутошной, Василий Михайлович. Из тех, где расширенный список предоставляемых услуг.
— Расширенный… что? — не понял я и внутренне напрягся.
— Ну вернее списка там никакого нет, — виновато добавил пациент. — Любой каприз за ваши деньги, как говорится. Все что угодно.
Он понизил голос до едва слышного шепота и добавил:
— Говорят, у них даже прозекторская своя есть. Я такое не одобряю. Одно дело манекены или чучела животных…
Я растерянно посмотрел на стоявшего передо мной пациента, но тот истолковал мое молчание по-своему:
— У каждого есть свои маленькие слабости, мастер Юсупов. И не стоит за это осуждать. К тому же моя просто детский лепет по сравнению с тем, за чем туда ходят. Я всего-лишь люблю опытных женщин.
— Опытных, — повторил я, стараясь не вникать в смысл сказанного. Но было поздно.
— Моя первая жена была старше меня на двадцать лет, — с готовностью пояснил мужчина. — Мне было девятнадцать, а ей почти сорок. Сперва брак был по расчету, дама была из аристократок, а я был молод и глуп. И полагал, что мне нужны только ее деньги и титул. Но она смогла окружить меня такой любовью и заботой… И я вдруг осознал, что не встречал никого лучше этой дамы. То самое чувство, когда мудрость и жизненный опыт гармонируют с красотой.
— Ну, в сорок лет жизнь только начинается, — произнес я. — Не вижу здесь особых отклонений.
