-Для того, чтобы молиться нам не нужны иконы или храмы, - продолжил он, - в нашей вере все создания вокруг – божьи. И дуб в том числе. Просто в отличие от деревьев, люди имеют свободу воли, и вольны поступать плохо или хорошо, а дуб не может, он всего лишь проводник. Поэтому если хотите помолиться, но вам непременно нужна икона или алтарь, чем дуб не алтарь? Те, чьи помыслы чисты – они всегда почувствуют, что их молитвы услышали.
-Почувствуют? Как почувствуют? – спросила Габриэль, осторожно опускаясь на край куртки.
-По-разному. Кто говорит, что ощущает руками тепло, кто слышит пение, кто ветер в ветвях… Но не обязательно молиться дубу, можно чему хочешь. Синемундирники, правда, не понимали этого, и зачем-то подожгли именно дуб, - усмехнулся Форстер криво.
-А я думала, что мне показалось, - произнесла Габриэль, задумчиво глядя на водопад, - когда я дотронулась до вашего дуба, мне показалось, что его кора стала тёплой.
-Правда? – спросил Форстер заинтересованно. – Ну вот видите, синьорина Миранди, здесь повсюду горская магия, в которую вы, кстати, не верите.
-Я верю в то, что вижу, - усмехнулась Габриэль, - но это не значит, что я не допускаю, что существует и что-то невероятное. Если я этого не видела, то это не значит, что его нет. Мне сложно поверить в то, что просто необъяснимо, а горская магия для меня пока необъяснима.
-Заметьте, вы сказали «пока»…
-Заметьте, вам всегда хочется, чтобы мы спорили, - парировала Габриэль.
-Если честно, то да, - с улыбкой ответил Форстер.
-Почему? – удивилась она.
-Когда вы отстаиваете свою точку зрения, вы становитесь невероятно очаровательны, Элья! – лукаво ответил он. - Вы даже не представляете насколько…
Габриэль поспешила отвернуться и увести разговор на безопасную тему.
-Значит, так назвала этот водопад мона Джулия?
-Да. Мы впервые попали сюда вместе с ней, в детстве. И сидели вот здесь, где сидим сейчас мы с вами, и она рассказывала об ангелах и их крыльях… И говорила, что эта радуга – небесные врата…
-А почему вы, мессир Форстер, отреклись от нашей веры? – спросила Габриэль, внезапно вспомнив слова Корнелли.
-И откуда вам это известно, позвольте спросить? – Форстер впился в неё цепким взглядом.
-Неважно. Я просто… слышала, - она смутилась.
Не стоило ей говорить этого. Ведь она узнала об этом от капитана, и его имя упоминать здесь не стоило абсолютно точно.
-Так всё-таки, от кого?
-Если не хотите – можете не отвечать. Как и я, тоже не обязана отвечать на ваш вопрос, - ответила Габриэль твёрдо.
Форстер помолчал немного, а потом всё-таки ответил.
-Были обстоятельства, которые вынудили меня поступить так. Знаете, иногда, чтобы начать новую жизнь, приходится поменять веру. Но, видите ли, синьорина Миранди, всё это для меня неважно. Отец верил в одних богов, моя мать - в других, а я верил во всех, потому что рос среди рассказов матери и рассказов отца. И я считаю, что принадлежность к вере - это лишь атрибут, который важен для общества, а внутри я могу продолжать верить во что хочу. И… я так и делаю.
Габриэль вдохнула поглубже, и набравшись смелости, внезапно произнесла:
-Вы знаете, я хотела извиниться перед вами, мессир Форстер.
-Извиниться? – удивился он, повернулся к ней, и опёрся на руку, зарывшись пальцами в траву. - За что?
-За ту самую шараду на свадьбе Таливерда.
-Вот как? – его глаза блеснули. – А почему вдруг сейчас?
-Потому что, наверное, пришло для этого время, - ответила Габриэль, глядя ему прямо в глаза, - я была не права и признаю это.
И, кажется, впервые за всё время их знакомства, она увидела, что Форстер сбит с толку. Он всматривался в её лицо, словно искал ответ, но не мог его понять, и спросил осторожно:
- Снова ваше южное воспитание обязывает?
-Не стоит иронизировать, мессир Форстер, но именно воспитание и обязывает признать свою неправоту, - ответила Габриэль, стиснув пальцы, - хотя, в этом всём есть и ваша вина. Вы предстали тогда перед всеми как нувориш, как человек, считающий деньги мерилом всего. Вы говорили о том, что всех можно купить, что все женщины продажны. Вы говорили на самом деле гнусные вещи и спорили на меня с синьором Грассо, за что, между прочим, я вас прощать не собираюсь. Но будь вы именно нуворишем, то свою корону с рогами в той шараде вы заслужили бы сполна. Потому что такое поведение достойно порицания и того, чтобы быть высмеянным, причём публично. И тогда я так и думала. Я была уверена, что вы именно такой - человек, который идёт на всё ради обогащения. Но теперь я поняла, что ошибалась в ваших мотивах.
Она снова посмотрела на водопад, потому что выносить пронизывающий взгляд Форстера была не в силах, и продолжила свою речь.
