Ромина осталась в роще, сославшись на усталость. И они поехали вчетвером: Форстер, синьор Миранди, Йоста и Габриэль. Ханне, как ни странно, мессир Форстер велел оставаться у костра, за что та одарила Габриэль убийственно-тяжелым взглядом, но ослушаться не посмела. А синьор Грассо уехал вниз по ручью – осмотреть охотничьи угодья, и это даже обрадовало Габриэль. В отличие от синьора Грассо, Ромина вела себя естественно: не осуждала, не смотрела с любопытством, и была достаточно откровенна, а откровенность всегда располагает к себе. И поэтому сестра Форстера ей понравилась. Зато синьора Грассо ей хотелось избегать всеми силами, стоило только вспомнить, что это именно с ним мессир Форстер спорил на ящик вина, и вот теперь он всякий раз смотрел на Габриэль так, словно этот ящик ему нужно было вернуть хозяину дома.
Они обогнули Голубиную скалу и поехали в гору по едва заметной тропке, первым двигался Йоста, затем Габриэль, а позади мессир Форстер и синьор Миранди - беседовали о пещерах и древностях. Но в их беседе Габриэль не участвовала, она была погружена в размышления о том, что услышала от Ромины о капитане Корнелли.
Она и представить не могла, как глубока пропасть ненависти между Форстером и капитаном. Ведь, казалось бы, поначалу они оба были на одной стороне – офицеры королевских войск… А затем по приказу генерала Корнелли казнят отца и брата Форстера за участие в восстании, и вот уже лейтенант Корнелли вымещает свою злость на несчастных обитателях Волхарда. Почему?
Капитан не произвёл на неё впечатления злобного человека, скорее уж, он очень боялся не оправдать ожиданий отца, и она даже сочувствовала ему, когда он рассказывал о гибели своих сослуживцев под Инверноном. Но и Ромина была искренна в своём рассказе – будучи лейтенантом, он целенаправленно унижал этих людей, чтобы они выдали своего дядю. И это было низко. Одно дело воевать с вооруженными мужчинами, а другое дело - с женщинами, потерявшими своих мужчин…
Когда-то она думала, что унизительно быть бедными… Нет, оказывается ещё унизительнее быть побеждёнными.
Она вспомнила, о чём говорили капитан Корнелли и Форстер сразу после той самой шарады. И сейчас ей вдруг стало стыдно, хотя в этом не было её вины. Откуда ей было знать о том, что Форстер и Корнелли враги? А уж тем более о причине их вражды? Что, попросив Корнелли и его друзей помочь ей с этой шарадой, она ударила Форстера в самую больную точку. И возможно, всё его поведение обоснованно именно этим? Он не щадил её чувств, стрелялся на дуэли… Хотел ей отомстить. По крайней мере, это было бы логично.
Вернее нет… теперь всё совсем перестало быть логичным…
Она обернулась и посмотрела на Форстера и отца, сама даже не зная зачем.
-Вы что-то хотели спросить, синьорина Миранди? – спросил Форстер, поймав её взгляд.
-Нет, нет! – она поспешно отвернулась.
Не может же быть, что он настолько искусный лжец? Да и то, что происходит здесь и сейчас нельзя объяснить никакой местью. Но если всё это не ложь, тогда…
