-Зря я вам это сказал. Не берите в голову. Вам ни к чему это всё.
-Но… я хочу знать, - твёрдо ответила Габриэль.
-В прошлый раз, когда я рассказывал подобные вещи, помнится, кто-то упал в обморок, а вы, синьорина Миранди, отчитали меня как напроказившего ребёнка, - ответил он и улыбнулся едва заметно, - я бы не хотел снова впасть в немилость и прослыть невежественным дикарём. А ну как, вы вдруг снова решите оттоптать мне ноги или надеть на голову десерт?
И в этот раз Габриэль сама едва не рассмеялась.
-Вы путаете уместное с неуместным, мессир Форстер, - пожала она плечами, стараясь подавить улыбку, - ваш кровавый рассказ о жертвоприношении не слишком подходил для того, чтобы рассказывать его не свадьбе в обществе девушек. Другое дело здесь и сейчас… но раз вы не хотите говорить… Так в чём заключается первый урок? – спросила она, сделав серьёзное лицо. - Если мы будем болтать о розах и садовниках, я едва ли смогу выиграть наше пари.
-Сейчас мы проедем через Малый Волхард, до перевала, там будет первое стадо, затем поднимемся выше, до Трезубца, там, будет второе. Пообедаем. Спустимся через Сухой овраг к третьему, и вернёмся той дорогой, по которой вы бродили, как приведение в первый день по приезду сюда.
-И всё? – удивилась она.
-И всё? – левая бровь Форстера взметнулась вверх. – Пфф! Синьорина Миранди! Спорим на пять сольдо, что завтра вы не сможете даже с кровати встать?
-Пфф! Мессир Форстер! – воскликнула она с усмешкой. – Если мы с вами будем спорить так часто, как вы делаете это последнее время, то очень скоро вы останетесь без единого сольдо и с теми рогами, в которых вам ещё предстоит извиняться передо мной… двадцать раз, если вы не забыли, - она лукаво прищурилась, - а вы не забыли, я надеюсь?
-Я не забываю ничего, что связано с вами, синьорина Миранди, - ответил Форстер негромко.
И его голос, и взгляд, тут же погасили усмешку на губах Габриэль, и она тронула пятками Виру, чтобы румянец не выдал её внезапного смущения.
Ей казалось, она попала в какой-то совершенно другой мир. Здесь всё было ярче, сильнее, насыщенней: травы, что стелились под ноги ковром, и цветочные узоры, растекающиеся по ним, пение птиц, заполнившее всё пространство между небом и землёй, и хрустальные ручьи, через которые они переезжали. Габриэль казалось, что она не может надышаться этим воздухом, он был пьянее, чем пресловутый шерр, от него кружилась голова, и хотелось бежать, раскинув руки. И она никогда не пила такой вкусной воды, как та, что зачерпнул Форстер из ручья и подал ей в листе мать-и-мачехи свёрнутом в воронку.
-Будьте осторожны, синьорина Миранди, с непривычки этот воздух очень пьянит, - сказал ей Форстер, когда они стояли на вершине перевала разглядывая Малый Волхард – изумительной красоты долину с небольшим озером центре.
Дикие пионы, анемоны, купальницы и водосбор вплетались в травы, и казалось, вся долина - дорогой шёлковый платок, небрежно наброшенный на плечи этих могучих гор, или, быть может, драгоценная оправа для прозрачного сапфира озера...
Габриэль приложила руку ко лбу и посмотрела вдаль: на противоположной стороне бродили многочисленные стада овец, а чуть выше начинался лес.
-Пьянит? О, ерунда, мессир Форстер, «это же что-то вроде южного пунша», не так ли? Как же! Я помню! – ответила она с усмешкой. – Я тоже ничего не забываю!
Она бросила на него короткий взгляд через плечо.
-Хоть в чём-то у нас с вами единодушие, синьорина Миранди, - улыбнулся Форстер. – Надеюсь, вы не устали, потому что вам предстоит посчитать всех тех овец.
Он махнул рукой на противоположную сторону озера.
Овцы оказались милыми. И, наверное, они бы и остались милыми, если бы их не было так много. Поначалу Габриэль думала, что задача эта лёгкая, ведь с математикой у неё не было никаких проблем. Но потом поняла, что в деле подсчёта овец важно не столько умение считать, сколько умение владеть кнутом, длинной палкой и крепким словом. После десятой овцы всё бестолковое стадо смешалось у неё перед глазами, животные липли друг к другу, шли то в одну строну, то в другую, то крутились на месте, путая все подсчёты и ещё постоянно блеяли.
Зато Йоста и Ханна управлялись с ними мастерски, отделяя их палкой и кнутом небольшими группами, а собаки помогали отгонять их в сторону. Ханна держала на одном колене папку с листами бумаги, прихваченными сверху тесьмой, чтобы не улетели, а карандаш болтался у неё на шее на длинном шнурке. И видя, как она одной рукой управляет лошадью и держит бумагу, а другой орудует длинной палкой, да ещё при этом посвистывает, подавая команды собакам, Габриэль поняла - да ей всю жизнь нужно будет провести в этом седле, чтобы научиться такому! И в каком-то смысле она даже прониклась уважением к этой мрачной суровой женщине.
-Ну и как ваши успехи, синьорина Миранди? Что-то у вас невесёлый вид, - спросил Форстер, явно подтрунивая над её растерянностью.
