-О, мессир Форстер, у меня на счету целых двадцать четыре овцы! – воскликнула она. – Но я очень надеюсь на то, что слухи о вашем богатстве сильно преувеличены, и мои шансы пересчитать их к концу этого лета не такие уж и маленькие.
Форстер рассмеялся, и добавил, чуть наклонившись к ней:
-Мне импонирует ваш оптимизм, Элья. Я понял, что просто так вы не сдадитесь. И ваше упрямство чем-то сродни моему.
-Вы снова путаете, мессир Форстер, на этот раз целеустремлённость и упрямство. Первое похвально, а второе… но не стоит об этом, - ответила она лукаво, - так вот, ваше упрямство, мессир Форстер… не будем говорить чему он сродни, но уж точно не моей целеустремлённости.
-Так я, по-вашему, упрям как баран? – он прищурился, едва сдерживая смех.
-Ну, это же не я спорила с синьором Грассо на ящик вина о… вы знаете о чём, - она метнула на него короткий взгляд.
-Целеустремлённость ведь от слова «цель», синьорина Миранди? - произнёс Форстер, ничуть не смутившись, и добавил, глядя ей прямо в глаза: - А цель, поверьте мне, того стоила!
Кровь снова бросилась ей в лицо, и чтобы скрыть эту неловкость, Габриэль отвернулась к овцам и воскликнула:
-Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь! Мессир Форстер, вы, наверное, всегда крепко засыпаете после такого занятия!
-Засыпаю? – спросил он. – Почему?
-Вы никогда не считали овец, чтобы заснуть? – удивилась Габриэль. – Хотя… теперь понятно почему! А я вот засыпала на двадцать седьмой овце. Никогда бы не подумала, что стану делать это наяву. Надеюсь, я не впаду от этого занятия в летаргию!
Она отъехала и слышала, как расхохотался Форстер.
Когда с первым стадом было покончено, они направились вверх по склону горы. Напоследок Форстер поговорил о чём-то с пастухами и нагнал группу всадников чуть позже. Габриэль видела, как Ханна посмотрела на него, словно уловила что-то в его лице, а он ответил на её молчаливый вопрос:
-Волки. Видели у Трезубца и по ту сторону от реки.
Ханна кивнула и лишь поправила на плече ружьё.
Они взбирались выше и выше, и Габриэль почувствовала, как кружится голова и дышать стало труднее, только она всё равно старалась не показывать Форстеру своей усталости. Но наверное, он догадался и так, потому что, махнув остальным, чтобы продолжали путь, остановил Виру, и сказал:
-Погодите минутку, я хочу вам кое-что показать.
Он развернул лошадей, и Габриэль увидела долину с высоты. Пока они ехали вверх по склону, она ни разу не обернулась, и сейчас сильно удивилась - перед глазами раскинулась необыкновенная панорама.
Зажатая между двух хребтов, изумрудная долина с разбросанными каплями озёр, лежала словно в чаше.
-Это Большой Волхард, это Малый, там Главный дом – видите крышу? А дальше за озером – Эрнино, - Форстер указала в другую сторону, на три заснеженных пика Трамантино Сорелле, - а это сёстры: Анна, Бьянка и Перла…
Форстер говорил неторопливо, и в его голосе сквозила какая-то теплота и мягкость, а может это была просто гордость и любовь к своей родине. Габриэль внезапно повернулась, и посмотрев ему в лицо, спросила:
-Почему вы сами объезжаете пастбища? Вы ведь достаточно богаты, чтобы нанять управляющих и не заниматься этим лично? Вы могли бы вести праздную жизнь, такую как ведут столь не любимые вами южане… Жить в столице… Иметь большой дом. Но вы здесь, в этом пастушьем плаще… Скажите, вам ведь это просто нравится, да?
И кажется, она впервые увидела его настоящее лицо, потому что слишком внезапным был её вопрос, а Форстер не успел скрыть за привычной усмешкой своих истинных мыслей.
-Только скажите честно, - добавила Габриэль абсолютно серьёзно.
Он посмотрел ей в глаза, будто пытаясь разгадать, что скрывается за этим вопросом.
-Я горец, синьорина Миранди. Горец до мозга костей. До самой последней капли крови во мне. Так что да, наверное, мне это нравится, - ответил Форстер, и в голосе его прозвучала гордость за эти слова.
-Я помню, Натан сказал: «Эти горы у нас в крови»…
-Натан - мудрый человек.
-Тогда, простите моё любопытство, - произнесла Габриэль, чуть отпуская повод, и позволяя лошади тянуться за травой, - но как вы оказались в королевской армии и, уж тем более, в Бурдасе? Если все здесь считают южан захватчиками, как вы сами могли присягнуть чужому королю и стать колонизатором? Стать тем, кого ненавидите в южанах? Ведь для Баркирры нет разницы: гроу или туземцы Бурдаса. Южане захватили и тех, и других.
-Почему вы хотите это знать? – спросил Форстер, вглядываясь в её лицо слишком пристально.
-Может, я пытаюсь понять причину такой…
Она сделал паузу, чтобы подобрать слово, но Форстер её опередил.
-…двуличности? – усмехнулся он криво.
-Я хотела сказать «такой странной позиции», - усмехнулась в ответ она, - но раз вы сами решили это назвать двуличностью… так что вас подвигло присягнуть королю?
