Южная роза полностью

— Хозяин велел передать. Сказал, что вы с непривычки к нашим праздникам и танцам, наверное, и до вечера с постели не встанете, а то и до завтра. Да вы отдыхайте, а это я приберу потом, — она кивнула на сваленные на кресло вещи. — А ежели у вас от шерра голова болит, то я могу вам мочёных яблок принести или капустный лист. Очень хорошо помогает, ежели к вискам прикладывать. Вам с непривычки-то, наверное, тяжко. Вон мона Джулия вообще шерра не пила, старый-то хозяин всё вино для неё заказывал из Ровердо, а что в том вине? Кислятина, уж простите. Но, как говорят у нас, всякому дрозду своя рябинка, вот и я думаю, кто к чему привык…

Джида принялась выгребать из камина золу и накладывать поленья, а сама всё продолжала неторопливо рассуждать на тему похмелья и южан. Габриэль слушала её молча и никак не могла понять, что это она такая разговорчивая? И даже лицо у неё как будто подобрело, а ведь она думала, что после вчерашнего слуги будут смотреть на неё с осуждением.

И вообще, с каких это пор ей стали приносить в комнату завтрак?

Габриэль взяла записку и развернула.

…«Доброе утро, синьорина Миранди!

…Надеюсь, вы не замучаете себя угрызениями совести и не займётесь самобичеванием за то, что посетили наш маленький праздник. Я уверен, что вы проигнорируете завтрак, будете избегать меня, прятаться у себя в комнате, и в муках решать насколько неприличными были вчерашние танцы…Спешу вас успокоить — танцы были вполне приличными. Если в Баркирре прилично танцевать вальс, то в Трамантии его место занимает рикатта, так что вы не совершили ничего ужасного. Я также уверен, что вы сожалеете о нашем вчерашнем споре, и я не хотел бы ставить вас в неловкое положение, вынуждая в нём проиграть. Понимаю, что утончённой синьорине не по силам такие занятия, на которые вы в пылу азарта согласились, и я понимаю, что вы хотели всего лишь достойно ответить Ханне. Поэтому предлагаю просто забыть об этом и вернуться каждому к своим делам.

…Благодарю за доставленное удовольствие,

…Мр. Форстер»

Габриэль отложила записку и усмехнулась.

…Вот же подлец! Милость божья, какая же она дура!

Она снова усмехнулась и ещё раз перечитала записку. Налила чай, подошла к окну с чашкой и задумчиво посмотрела на заснеженные вершины на горизонте.

…Как же она раньше всего этого не поняла?

Только сейчас всё, наконец, сложилось у неё в голове. Как маленькие кусочки мозаики…

…Вы решили поиграть со мной, мессир Форстер? Как кошка с мышкой? Добиться своего любой ценой?

Если бы он вправду был дикарём, человеком, который не понимает чем отличается допустимое от недопустимого… но нет, он всё прекрасно понимает.

…Она спрашивала зачем ему это? Она пыталась взывать к его чувствам, к порядочности? Пыталась объяснить, чтобы он понял. А он лишь ловко уходил от ответа… Боже, как же она была глупа!

Ей вспомнилась их самая первая встреча — пристальный взгляд, которым он испепелял её, стоя рядом с синьором Грассо, смотрел, как охотник, выслеживающий добычу. А потом — подробности рассказа о том, как туземцы разрубали грудную клетку его сослуживцу по имени Люк. Он рассказывал это тогда, а сам смотрел на Габриэль, будто делал это нарочно, ждал, что же она скажет. В тот момент он и начал свою игру — он ведь уже поспорил на ящик вина с синьором Грассо. И тут же нашел её отца, и часа не прошло…

Всё что он делал, шаг за шагом, он делал специально — провоцировал её, вот как сейчас этой запиской, заранее зная, как она себя поведёт. И тут он тоже ждёт от неё того же — что она примет вызов и не откажется от спора.

…Но зачем ему это?