После визита к своему отцу по крови Тору Кристрорсу (родство никогда явно не афишировалось, но многие знали либо предполагали) принц Картор, наследник престола Старквайи, неожиданно наедине сказал отцу слова, которые очень обрадовали короля: "Отец, я возведу Тора в сан императора-отца". Радовало, что больше он в таком духе не высказывался, стараясь вообще пореже употреблять слово "Император". Значит, сын уже понял свое предназначение. Но таким мечтам Красгор, конечно же, старался не предаваться: ведь реализовав нечто в воображении, человек слишком часто теряет силы воплотить его в жизнь.
День открытия первого регулярного заседания Совета Царства выдался пасмурным и дождливым. Во вновь построенном здании совета на форуме Дилосара собрались пятьдесят девять знатнейших и самых заслуженных граждан. Здесь были царь, царевич-наследник, два принца Лиговайи, два графа, царь Рачало, все шестнадцать баронов, все имевшие золотую пластину за храбрость и вторую пластину не ниже серебряной, кроме Демона Пытки Криса Колорина, которого не пригласили, по официальной версии, поскольку он не подходит столь высокому обществу. Кроме того, царь лично пригласил глав вновь образованных цехов оружейников, бронников, шелкомодельеров, кожевников, обувщиков, портных, ювелиров, строителей, моряков и гильдии купцов. Сидели также несколько отобранных дворян без золотых пластин, среди них Кун Тростинкар. Один из приглашённых не смог прибыть на Совет из-за болезни.
Совет начался с речи царя Атара.
"Почтеннейшие из сограждан! Наступил мир, и мы должны организовать наше государство так, чтобы оно сохранило все лучшее, чего уже достигло милостью Судьбы и нашей единой волей".
"Опыт войны и бедствия показал, что наши граждане могут по справедливости решать самые сложные вопросы. Нам не понадобятся здесь профессиональные судьи и стражники. Весь народ вооружён, и люди следуют законам чести и долга. Но, поскольку судить будут простые граждане, нам нужно создать такие законы, которые были бы понятны всем, соответствовали нашему миру и характеру наших людей. Мы не можем пользоваться толстенной книгой имперских установлений, хотя сохраним её для важнейших и самых запутанных случаев. Но самое главное, мы знаем, что многие законы в Империи принимались случайно, под влиянием интересов части выборных или знати, которые сумели заговорить других. По поводу их в Империи даже ходит поговорка: "Дурацкий закон, но это закон". А у нас ни один закон не должен быть дурацким".
"Прежде всего, необходимо защитить себя от скоропалительных законов, которые могут быть приняты под влиянием минутной ситуации или настроения граждан. Поэтому каждый закон должен иметь автора. Если кто-то предлагает поправку, он тоже должен действовать от своего имени. Автор законопроекта имеет право объявить, что данная поправка извращает смысл закона и её принятие означает отклонение закона. Такая поправка снимается с обсуждения немедленно. Отклонённый закон не может вновь вноситься на рассмотрение шесть лет, даже в другом словесном оформлении. Обоснованный протест, что вновь вносимое предложение является всего лишь переформулировкой ранее отклонённого закона, должен приводить к снятию закона с обсуждения. Каждый закон должен быть вначале обсуждён и проверен в Совете, затем принят Народным Собранием, на котором обязательно должно пройти его открытое обсуждение, и затем подтверждён словом царя или регента, если царь ещё малолетний либо болен. Через год после принятия закона он обязательно должен быть вновь обсуждён на Совете и Собрании и должно быть принято решение, применим ли он и соответствует ли он чести и морали нашего народа. Если окажется не так, то закон должен быть признан недействительным с самого начала, а его автор оштрафован и лишён права вносить предложения на три года".
"Вы скажете, что иногда нужно быстро принимать постановления, которые диктуются текущими обстоятельствами. Согласен. Но это должны быть не законы, а именно постановления. Они будут приниматься на период особой ситуации, во всяком случае, не более чем на год и никогда не продлеваться. Иначе мы окажемся в том же ложном положении, как Линья, которая приняла в неурожайный год закон о запрете вывоза фиг, а затем в урожайные годы сутяги вовсю донимали честных граждан угрозами доносов за нарушение этого закона. Если же за год постановление показало себя полезным для народа и страны, то оно может быть через установленное нами время вновь внесено уже как полноценный закон и принято по всем правилам".
