У Шубина тряслись руки, никак не хотели держать папиросу. Прикурить удалось с четвертой попытки, а потом Глеб долго кашлял, кляня себя за пагубную привычку. Когда-нибудь она его убьет. С вершины скалы открывался захватывающий вид. Чадили БТРы, один перед мостом, второй на другом берегу. Вырисовывались в полутьме силуэты разбитых мотоциклов. Чернели и белели тела мертвых врагов. Их было много, они валялись везде: на реке, у съезда на мост. На дальнем берегу на голых ветках висело какое-то чучело – где убили, там и остался. Пара мертвецов плавала в полынье. Грузовики отползли к лесу, пейзаж уже не портили. Кромка леса погрузилась в невидимую зону: там переливались огоньки, что-то происходило, но что именно, было непонятно. Севшими голосами докладывали командиры взводов: в первом взводе безвозвратно потеряли четверых, во втором – пятерых. Что у Марголина, неизвестно. Двое тяжело ранены, их оттащили в деревню, может, местные старушки придумают, как им помочь. Трое ранены легко, они остаются в строю. В наличии тридцать шесть человек, способных сопротивляться, и какое-то количество еще у Марголина.
Шубин на негнущихся ногах вошел в деревню, припустил по улице. За последними домами он угодил в какой-то ветряной капкан. Ветер усилился, сбивал с ног. Порывы налетали, срывали шапку. Он пробежал метров триста, борясь с сопротивлением воздуха, махал руками и кричал, чтобы не стреляли. Дважды пришлось сообщить, кто он такой. Скалы в этой местности были просто идеальны для круговой обороны. Понятно, почему такой сыр-бор из-за клочка территории. По уступам несложно поднять легкие полевые орудия, пристроить их за каменными валами и простреливать всю низменность на правом берегу. Чернел расстрелянный грузовик, вокруг него лежали тела – что может быть прекраснее картины живописно валяющихся мертвых врагов! Прорваться по этой дороге противнику не удалось. Наверху возились люди, что-то перетаскивали. Глеб пробирался между камнями, вскарабкался наверх. Особого оживления здесь не наблюдалось. Красноармейцы стаскивали в ложбину павших товарищей, мельтешили огоньки фонарей. Жалобно стонал раненый, он метался в бреду. Из-под бинтов на голове сочилась кровь.
– Не жилец наш Мухин, – сокрушаясь, проговорил седоватый боец с медицинской сумкой на поясе. – Крепко долбануло, не выживет.
Шубин растерянно озирался. Бойцов в третьем взводе осталось кот наплакал.
– Не ищите Марголина, нет его, убили, – мрачно сообщил кряжистый боец с сержантскими петлицами. – В канаве лежит, как и все остальные. Камнями заваливать придется, иначе в этой местности не похоронить. Теперь я за него, старший сержант Голиков. Главнее никого не найдете… У вас-то как, товарищ капитан?
– Держимся, – вздохнул Глеб. – Пару взводов перемололи с божьей помощью, боеприпасы пока есть. Рассказывай, Голиков, что у вас происходит?
– Из того леска они лезут, – кивнул сержант на темнеющий вдали лесной массив. – Две атаки отбили, хотят по дороге пройти, а мы их не пускаем. Здесь же нет других дорог, вот они и упорствуют. Техника по полю не пройдет, там под снегом сплошные канавы. Два раза они подкатывали: первый раз на грузовике, потом пешком шли и по канавам ползли, думали, что в зимнем камуфляже мы их не увидим. Еще как увидели, у нас народ тертый… Они сперва эти скалы взять хотели, потом плюнули, собирались просто по дороге проскочить, но мы им показали, что такое закрытая дверца… – Губы сержанта исказила страшноватая ухмылка. – Трудно пришлось, чего уж там. Десять человек потеряли, включая старшего лейтенанта – он гранату неудачно кинул, подставился под пулю. Еще вон Мухин блуждает между тем и этим светом.
– Молодцы, что продержались, Голиков. Но хорошего помаленьку. Темнота сегодня не на нашей стороне. Техника вас не обойдет, но пешие, да на лыжах могут. Отрежут твоих парней от основных сил, и пиши пропало. А если минометами накроют, то совсем хана. Отводи людей по этим скалам к деревне. Похороните ребят – и сразу отходите. Обустраивайте позиции в районе околицы. Учитывайте вероятность минометного или артиллерийского огня, то есть укройтесь за камнями, используйте расщелины. Пару человек с гранатами посади в сарае на околице, пусть контролируют дорогу. Немцы опять пойдут, не могут не пойти, им эти позиции крайне нужны. Уяснил задачу, сержант? У нас не больше часа, учти.
– Задачу понял, товарищ капитан. Скажите… – сержант облизнул сухие губы, – а долго нам держаться? Наши-то когда подойдут? Нет, мы выполним приказ, умрем, если надо… Но пожить бы еще, товарищ капитан.
– Думаешь, я не хочу? Поживем. Может, не все, но кто-то поживет. Части Харитонова уже неподалеку, им нет резона тянуть резину в чистом поле под обстрелами. Подмога из Харькова уже шла, да на дороге что-то случилось, диверсанты проезд закрыли. Дай бог, пробьются, придут. В общем, не унывай, сержант, выполняй приказ.
