Эсэсовский офицер дураком не был. Если русские были здесь и заминировали мост, то где они сейчас? Доставить противотанковые мины можно только на транспорте (они тяжелые), как вариант – на волах. Что-то сильно беспокоило гауптштурмфюрера. Он чувствовал подвох, но пока не прозрел. Подчиненные же явно расслабились. Пулеметчики оторвались от прицелов, люди спешивались, снова защелкали зажигалки. Так уж водится на фронте в любой армии: чуть пауза в боевых действиях, народ хватается за курево. Даже если не хочется.
– Оберштурмфюрер, на скалах ваши люди?
– Да, мои! – Пропади он пропадом со своим орлиным зрением…
– Где оберштурмфюрер Крамер? Насколько знаю, в этом районе выполнял задачу он!
– У вас неверные сведения, гауптштурмфюрер, оберштурмфюрер Крамер со своими людьми движется дальше, выше по течению! У них один вездеход, второй был передан нашей группе!
– У вас странный выговор…
– Потому что я русский, черт возьми… – пробормотал Глеб. Пустопорожняя беседа начинала раздражать. Момент был подходящий.
– Минутку, гауптштурмфюрер! – Шубин развернулся, двинулся к машине.
Вылез из кабины Зиганшин – немного побледневший, со сверкающими глазами. Вот придурок, не мог переодеться? Но это уже не имело значения. Они бросились за машину, а пулеметчики на скалах открыли массированный огонь! Вся фашистская компания была на виду – беззащитная, ошеломленная. Били прежде всего по пулеметчикам, которые так кстати расслабились. Ни один не успел открыть огонь! Одна за другой с люлек свешивались белобрысые головы. Метались члены экипажей и падали, нафаршированные свинцом. Работали четыре пулемета – куда уж больше. Побоище длилось секунд пятнадцать. Бежать было некуда. Несколько человек пустились наутек, но быстро полегли под градом свинца. Офицер с искаженным от страха лицом скорчился за мотоциклом и орал дурным голосом. Но уже некому было выполнять его команды. Пули ударили по транспортному средству, и изувеченный агрегат уже не мог защитить. Офицер завизжал, когда пуля попала в плечо, стал извиваться; вторая пуля прострелила бедро, третья пробила голову и отправила нацистского вояку в Валгаллу…
Стрельба оборвалась. Зиганшин высунулся из-за вездехода, радостно осклабился.
– Приятно посмотреть, товарищ капитан. Всегда бы так.
Увы, если бы так было всегда, Красная армия уже докатилась бы до западного побережья Франции.
– Отгони машину обратно за скалу, – бросил Глеб. – И двигатель заглуши, нечего тратить казенный немецкий бензин.
Дальнейшая маскировка утратила смысл. Грохот стоял такой, что слышно было далеко вокруг. У моста на правом берегу чадил мотоцикл с простреленным бензобаком, валялись тела. Раненых не было, каждый получил по несколько пуль. Зиганшин сдавал вездеход задним ходом. Шубин обогнул его, чтобы не попасть под колеса, побежал в деревню переодеваться. Он пнул калитку и понесся по двору, когда навстречу выскочил Сенченко с выпученными глазами. Он в страхе шарахнулся, сдернул с плеча автомат.
– Осади, боец, – выдохнул Глеб. – Своих не узнаешь?
– Вот черт, не признал вас, товарищ капитан, долго жить будете, – смущенно пробормотал красноармеец. – Вы в этой форме такой…
– Какой? Прирожденная фашистская сволочь? Не встречай по одежке, солдат, а в суть человеческую смотри или хотя бы на лицо… Что опять случилось?
– Ах да, – вспомнил Сенченко. – Там Файзуллин принимает доклад от старшего лейтенанта Марголина. Немцы у него, товарищ капитан, много немцев…
Хоть разорвись! На востоке участилась стрельба. Надрывался пулемет, по звуку вроде из «дегтярева» стреляли, рвались гранаты. Да пропади вы пропадом, ни минуты покоя! Он ворвался в горницу, топая как слон. В страхе подпрыгнул Файзуллин, сидящий возле рации, сунул в руку командиру трубку.
– Товарищ капитан, мы видели, как вы мотоциклистам дали прикурить! – Марголин пытался перекричать стрельбу у своего уха. – И чуть грузовик не прошляпили! Но успели, среагировали! Они к деревне хотели прорваться, по вам с тыла ударить, но не знали, что мы здесь… Подпустили их поближе, ну и… Грузовик набит солдатней, их дюжины две, в принципе не страшно… Рассыпались вдоль дороги, отстреливаются, прорваться уже не пытаются… Грузовик горит, мы им серьезный урон нанесли, отползают… Но будет туго, если подкрепление получат…
– Марголин, держись, пока можешь! Я пришлю тебе людей.
– Пока не надо, товарищ капитан, справляемся.
Едва Шубин успел переодеться, как Файзуллин схватился за наушники, начал что-то быстро писать.
– Товарищ капитан, полковник Макарчук спрашивает, как у нас идут дела…
– Хреново, разве могут идти по-другому? – взорвался Шубин. – Ответь, что отбиваем атаку, убедительно просим прислать подкрепление…
– Из штаба передают, что пока не могут пробиться, там какая-то история с вражеским десантом, но они прикладывают все старания… Передовые части шестой армии подойдут через несколько часов… если их ничто не задержит…
