«И почему я уверен, что никто не подойдет?» – мелькнула печальная мысль. Глеб вывалился во двор, машинально сунул в зубы папиросу, поджег. На востоке продолжали стрелять, но уже не с таким остервенением. Похоже, пассажиров грузовика отогнали к лесу. Может, не все так плохо? Но нет, через калитку бежал красноармеец Панчехин – явно гонец с плохими новостями.
– Товарищ капитан, немцы на правом берегу, их там туча… – У бойца срывался голос, стучали зубы. Боимся, товарищи, когда страшно? Это нормально, только дураки не боятся…
По тропке, протоптанной к скале, Шубин мог бежать с закрытыми глазами, изучил уже. Машинально он отметил: к вечеру дело двигается, еще немного, и смеркаться начнет. А то, что немцы по ночам не воюют, к сожалению, миф… Запыхавшийся Глеб рухнул рядом с сержантом Бойчуком, схватился за бинокль. Но и так все понятно. К мосту приближались два закамуфлированных «БТР-251». За ними пара грузовиков, набитых пехотой. Шубин ругнулся сквозь зубы: много, слишком много.
– Без команды не стрелять! – прокричал он.
Стали подбегать красноармейцы, отдыхавшие в деревне. Они полезли на скалы. Калманович тащил громоздкий пулемет. Ярцев еще что-то жевал, подавившись, закашлялся. Как обычно, матерился Павленко – его всегда что-то не устраивало.
Пулемет, установленный на бронетранспортере, изрыгал пламя. Пули чиркали по скалам, красноармейцы пригибались. «Вон, смотри, мимо пролетела!» – веселился Зиганшин.
Грузовики «Опель-Блиц» остановились на безопасном удалении. Пехотинцы начали выпрыгивать из кузовов, растягиваться в цепь. Подтягивались БТРы. Пулеметчик продолжал стрелять, не давая поднять голову. Очевидно, мертвые мотоциклисты подействовали на него удручающе: стрелок долбил с каким-то бессмысленным ожесточением. В кузове находились десантники, но немного, они пригнулись так, что их было не видно. Головная машина приближалась к заминированному участку.
Шубин, залегший за камень, следил за ней. Вот уже рядом, вот сейчас… И чуть не раскричался в сердцах, когда колеса проехали мимо взрывателя и машина с утробным ревом стала забираться на мост. А вот вторая не проехала! Сверкнуло под колесами, раздался хлопок, БТР чуть не подбросило. У него слетела гусеница. Стальная махина окуталась дымом. Красноармейцы торжествующе завопили.
– Гол! – громче всех ликовал Зиганшин.
Бронетранспортер получил серьезные повреждения и не мог продолжать движение. Десантников в этой машине не было. Раскрылся боковой люк, в снег упали два члена экипажа, поползли в ближайшую борозду. Первый БТР уже гремел по мосту. Пулеметчик не унимался. Но вот замолк – то ли перегрелся, то ли ленту менял. Дождались момента!
– Огонь! – тотчас закричал Шубин.
Часть бойцов из второго взвода стала вести огонь по пехоте. Большого урона она нанести не могла, но фрицы залегли, стали передвигаться ползком.
– Вот так-то лучше, господа! – засмеялся кто-то. – Рожденный ползать летать не может!
Другие бойцы пытались достать членов экипажа, бороздящих носами снег. Основная масса огня обрушилась на уцелевший БТР. Он находился внизу, с минуты на минуту мог оказаться в слепой зоне. В отсеке для десанта сидели несколько человек. Двое успели покинуть машину. Один свалился в кустарник под мостом, вроде выжил, второму повезло меньше – рухнул на лед и мгновенно был прошит пулями. О том, что противник будет наверху, эти люди почему-то не подумали. Оставшиеся в кузове превратились в кровавый фарш, их расстреливали смачно и со вкусом. Но машина ползла. Вновь оживился пулеметчик. БТР съехал с моста, вклинился между скалами. В узкие окна кабины никто не попал – то же самое, что в глаз оленя стрелять. БТР уже практически находился в слепой зоне. Красноармейцы злились. Все забыли про бойцов, расположившихся внизу именно на этот случай. Они лежали под скалой, контролируя съезд с моста. У одного был пулемет, у другого противотанковое ружье. Первый заряд из ПТР чиркнул по покатому капоту БТРа, боец невозмутимо перезарядил ружье, снова припал к прицелу. Вторая пуля точно поразила передок, пробила не такую уж усиленную сталь. Вспыхнула кабина и все, что находилось внутри. Истошно заорал обожженный механик. БТР потерял управление, врезался в обломок скалы и остановился. Из люка выкатились два члена экипажа, пустились наутек. Пулеметчик спокойно дождался, пока они подбегут к мосту, положил обоих одной очередью.
Наступающую немецкую пехоту эти действия сильно нервировали. Теперь поддержать ее было некому. Солдаты, злобно перекликаясь, подбирались к берегу. Эта публика отличалась выдержкой, наступательный порыв не потеряла. Немцы вели прицельный огонь из автоматов, перебегали к обрыву. На мост предпочли не соваться – самоубийц среди них не было. Эсэсовцы прятались в неровностях местности, забирались в канавы. Дистанция позволяла им вести прицельный огонь.
Красноармейцы несли потери, несколько человек были убиты. Затарахтел «МГ-34», единый пулемет вермахта. Раненый боец скатился с террасы, застонал, зажимая руками простреленный живот.
