Было всего около восьми вечера, но Женя вдруг разложил себя на диване в гостиной и уснул. Саша видела его улыбку, спящую, из подсознания. Она решила выпить чаю на веранде, чтобы посмотреть на последние оранжевые мазки на серо-синем, которые оставило солнце за Остапкой. Открыв кухонный шкаф, Саша увидела, что ни чая, ни зернового кофе у них нет. В последнее время из-за праведного, очищающего пожара, которым была их редакционная работа, Саша стала забывать про бытовые мелочи: иногда они с Женей ели голые макароны, потому что Саша не купила ни сыра, ни сосисок, а иногда ей приходилось мыть унитаз гелем для посуды. Она надела ветровку, потому что вечером под горой даже после тридцатишестиградусья было прохладно, пихнула в карман пакет, чтобы не покупать новый, потому что старые уже бесконтрольно выблевывались из ящика, а Саша не терпела беспорядка в доме, помня о панельковом хламе, в котором выросла. Саша закрыла Женю в доме на ключ и вышла, чтобы спуститься вниз, к притрассовому магазину с автомобильной стоянкой, который работал круглосуточно, потому что по этой дороге ехали на море и в большие горы.
В магазине был только растворимый кофе, и Саша купила его, сделав в телефоне напоминалку о кофейных зернах, вдобавок взяла чай и булочки с повидлом на завтрак. Продавщица оказалась вдруг вежливой и хихикающей, наверное из-за красивого дальнобойщика, который высматривал что-то в магазинных полках. Саша решила отхватить себе немного продавщичьей радости, потому что ей самой было радостно, и они поболтали о погоде, середине сезона и обустроенном озере за горой, в которое, по словам продавщицы, всем теперь нужно окунуться. Саша вышла на улицу в черноту, ставшую совсем бесфонарной, как только она шагнула в лесополосу. Почти сразу Саша заметила что-то еще более темное, волочащееся за ней. Стой, красавица, сказал пьяный и мужской голос, очень мужской, но не настолько пьяный, чтобы не мочь идти за Сашей.
Саша побежала. Вверх, по тропе, затем по каскадной лестнице. Мужик-пятно, топот и пьяный рев не отставали. Все хорошее, что было в Саше несколько минут назад, схлопнулось и превратилось в дрожащий рыбный студень с костями и хребтом. Она бежала, перепрыгивая через ступеньки, задыхаясь даже не из-за бега, а из-за налипшего изнутри страха. Мужик продолжал скакать за ней. Расстояние между ними скукоживалось. Саша обернулась прямо на бегу, потому что а вдруг ей показалось, вдруг послышалось и привиделось, и увидела треники на тощем теле, а над ним – страшное лицо с дырой вместо рта. Саша споткнулась и упала. Пакет отлетел в околокаскадовую траву. Саша посмотрела в сторону пакета и увидела, как на ступень прыгнула курица. Курица?
Саша не смогла встать, потому что ее придавило студнем и страхом, потому что через колено вырывалась боль. Она зажмурилась, пытаясь успокоить ушиб и волнение, чтобы смочь подняться или же принять то, что ее ждет, а когда открыла глаза, увидела, что сверху на нее бегут двое. Было сразу видно, что они из ниоткуда, потому что без формы, без возраста и гендера, их чужеродность хорошо проступала даже в темноте.
Саша посмотрела вправо и вместо старого, возлежащего на колоннах санатория, возле которого она всегда притормаживала, увидела сплошные пасти, пасти-окна, пасти-двери, всасывающие в себя и проглатывающие в смертоносный живот. Саша повернула голову влево, и теперь там вместо пушистого леса, а когда-то ухоженного парка видела только мертвые коряги, колючки, непролазную траву. В Саше больше не было страха, он выполз из нее, в Саше было спокойствие, ощущение завершенности, предсмертное, а значит, бесповоротное.
А ну пошел отсюда!
Через Сашу перелетел камень и стукнулся возле трениковых ног.
Пошел!
Ноги прекратили бежать, начали переставляться.
Я сказала пошел, а не то убью!
Еще два камня, и треники поползли вниз по каскаду. Над Сашей нависла рука, замотанная во что-то ватно-простроченное. Саша схватилась за пухлую ладонь – она оказалась теплой и растрескавшейся, колючей, – поднялась и увидела перед собой не грязных, не воняющих, но безвозрастных мужчину и женщину, одетых так, будто они не знали, как одеваются люди, и в целом выглядящих будто заброшенцы из другого мира, никогда не бывавшие в городах и селах.
– Ты как, нормально? – спросила женщина.
– Да, спасибо.
– Не видела нашу курицу? – спросил мужчина.
– Видела, она в траве, вот здесь.
Бездомные перевалились в сторону, где была пропавшая курица, и как будто сразу забыли про Сашу, отпустили ее бежать дальше.
– Вы меня спасли, – сказала Саша. – Спасибо.
– Да не за что, – ответила женщина.
– Мы тебя давно знаем, – сказал мужчина. – Соседи.
– Соседи?
– Да, живем на заброшенных дачах, видим тебя частенько, – сказала женщина.
– У меня с собой деньги, вот, возьмите.
Саша вытянула руку, сжимающую бумажки, мужчина снова развернулся к Саше, то же самое сделала женщина. Потом женщина махнула рукой на Сашину руку, а мужчина сказал:
– Не надо. Если будет надо, попросим.
