Пока Саша и Женя ехали в маршрутке, Астроном голосил в хоре, Таня кормила бездомных собак неподалеку, а Игорь бродил по коридорам главного корпуса в поисках кого-нибудь для поболтать, Даша перемещалась по территории больницы и резала пространство блохой, то есть хаотично. Не бегом, чтобы не выглядеть сумасшедшей, но и не слишком медленно, потому что ей надо было скорее найти точку, из которой поймается интернет. Ее рука вытягивалась вверх и вперед, но так, чтобы толстовка продолжала закрывать руку полностью и не высвечивала кожу выше кисти. Точка оказалась у лавочки за спутанным розовым кустом. Даша опустила себя на деревяшки, облепленные скорлупками из краски, и закрыла глаза. Она начала дышать так, как ее учили на группе для тревожных и депрессивных, чтобы внутренний студень со свинячьими хрящами, копытами, ушами, щетиной, ресницами, холодный и дребезжащий студень, подуспокоился и задвинулся обратно, внутрь Даши. Как только Дашины пальцы снова стали управляемыми, а глаза открылись, Даша зашла во «ВКонтакте», завела аккаунт без фотографии и с ненастоящим именем, нашла группу «Ветрянки», открыла фотографию, которую загрузила Саша, и стала ее рассматривать, приближать, отдалять, прочесывать глазами все пиксели, особенно те, что складывались в отражающие поверхности. Даше нужно было удостовериться, что ни один ее кусок, нога, рука, глаз, рукав, ботинок, да что угодно, не попал на фотографию, не проявился в окне, картиночном стекле, мониторе компьютера, глянцевом микрофоне, нигде. Даша рассматривала снимок долго, внимательно и, не найдя на нем своего присутствия, наконец заблокировала телефон, встала и пошла к маршруточной остановке. После студенистого дрожания она устала и оставшийся день могла только лежать в своей домашней кровати.
Еще в конце мая в Южный Ветер пришли ночные грозы. В один такой вечер Саша вышла на балкон, чтобы подышать, и смотрела на совершенно черное, беззвездное и безлунное небо, это было даже как будто не небо, а яма, такая глубокая, что никому не интересно, что находится на ее дне. И вдруг к этому небу, безразмерной яме, дали ток, без предупреждения врубили электричество, и оно заморгало фиолетовым, потусторонним.
Вот тогда стало совсем понятно, что это никакая не яма, а планетарная тень, отбрасываемая Землей на саму себя, в которой скрываются тучи-шпионы, тучи-страхи, тучи-звери, ползут, скользят и шелестят, прямо над землей, над спящими и неспящими домами, над горами, животными и заводами. Они были скрыты, а потом их – бах-бах – уличили, выхватили, устыдили электрическим разрядом, запечатлели.
Сначала вспышки были далеко, потом ток пополз к середине неба, прямо к Саше, и, когда фиолетово-синие, серо-серебряные пятна замерцали прямо над панелькой, где жили Саша и Женя, когда они стали вспыхивать почти одновременно с небесным ревом, вот тогда пошел дождь. Сначала вода капала как будто через дуршлаг, крупно и редко, потом, очень скоро, вода просто полилась, точнее упала всей тяжестью. Саша забежала в квартиру, стала закрывать окна, форточки, подложила полотенца под оконные щели.
Улицу покинула не только Саша, но и все, что было живым в Южном Ветре и имело возможность покинуть улицу. Кошка-подросток, уже немного облезлая, понеслась в подвал жилого дома, перепрыгнув через труп другой кошки, присыпанный листьями. Сойки, сразу несколько, влетели под вокзальную крышу, там же оказались голуби и вороны, воробьи и синицы. Они заняли все балки, перекладины, заборчики и клумбы, как места в плацкарте, и сидели, вжавшись в самих себя, готовые уезжать. Даже муравьи из тех, что не сдохли от первых ливневых потоков, стремились куда-то вверх, где посуше, потише.
А утром южноветровчане увидели совершенно синее небо, на котором не было ни тучки, ни облачка. От ночи осталась влага, тысячи тонн воды, явной и скрывшейся, в земле и асфальтовых ямах, в подвалах и погребах. И когда солнце вывалилось ближе к середине неба, стало злым и высушивающим, тогда вся эта влага, на поверхности и спрятанная, начала вывариваться, лезть наверх, застревать между домов, наваливаться на площадь, прокрадываться в комнаты.
За Остапкой курортники и местные жители находились чуть повыше, к тому же никакая гора не перекрывала им воздух, поэтому утром они почувствовали прохладный ветерок и унюхали свежесть земли. Почти вся ливневая вода стекла вниз, как только кончилась гроза, и отдыхающие поскакали в питьевые галереи со своими кружками-носиками, а местные зашагали на работу в хорошем настроении. Здесь же, в Южном Ветре, куда часть воды, кстати, и стекла, люди варились в своих домах, на площади, в магазинах, сами в себе, а еще перепрыгивали через горячие лужи, если им надо было по делам.
