Из Саши высыпались все силы, которые она скопила за последнее время. Она села на бордюр, потому что не смогла бы дойти до фонтана. Или хотя бы добраться до высокой ступени. Саша заплакала впервые за несколько лет, беззвучно, но очень мокро, обильно, неостановимо. Саша думала, надеялась, что, может быть, кто-нибудь придет и поможет ей подняться. Или хотя бы объяснит, что случилось. В голове вспыхнула фантазия: а вдруг она все еще болеет, вдруг это сон или не сон, то есть то, что она видела в своем потном бульоне. Но фантазия сразу погасла: было понятно, что это взаправду. Что Саше холодно и что воздух состоит из крошечных капелек. Что она здесь одна. Что никто не пришел через час. И через два часа тоже никто не придет. Саша вспомнила о Жене, вспомнила, что надо к нему. Встала и сползла вниз, по каскадной лестнице, через курортный бульвар, сквозь лесополосу, в маленький и замызганный Южный Ветер, который снизу, изнутри, был все-таки страшным и кусачим.
В самом конце июня, когда трава в южноветровских полях вытянулась на метр к солнцу и, иссохнув, упала к земле, радио цвело пахучим бурьяном, дикими розами и проникло своими цепкими лозами почти во весь юг. В соцсетях зажужжали скандалы, проклятья, но Саша так высмеивала всех ненавидящих, что и все авторы начинали над ними смеяться. «Ветрянка» не удаляла злобные цифровые плевки и игнорировала их, зато всегда отвечала на все приятное, переписывалась с фанатами и даже принимала стихи и рассказы от людей из других психушек в других городах.
Авторы «Ветрянки» перемещались от дома к психушке, туда и обратно, прыгали бусинами на веревке по одному и тому же маршруту и почти никогда с него не сходили, а все их информационное поле расстилалось в ветряночьих соцсетях. Тане, Игорю, Даше и Астроному казалось, будто теперь все вокруг только и говорят, что о психических расстройствах, будто еще немного – и им самим можно будет бесстрашно рассы́паться по всему городу и найти для себя занятия среди здоровых. Но Саша, облепленная бытовыми делами и необходимостью зарабатывать деньги, продавая и сдавая квартиры, много перемещалась по городу и видела, что не изменилось ничего. Трижды арендодатели говорили Саше, что сдадут квартиру только при наличии у жильцов справки из психдиспансера. Ты сумасшедший, по тебе плачет дурка, шизик ненормальный, сейчас санитаров вызову, слышала Саша куски чужой речи в магазинах и на рынке, в поликлинике и просто на улице и удивлялась, потому что раньше ничего такого не замечала. Однажды Саша стояла у кассы в супермаркете и услышала, как прямо за ней молодой голос сказал, что было бы здорово узнать, кто именно делает «Ветрянку» и скрывается за никнеймами. «Да, крутые ребята, тоже все время читаю», – сказал второй голос. Но вдруг в этот приятный, радующий Сашу разговор врезался третий голос, постарше, и сказал, что «Ветрянка» ваша – это пропаганда сумасшествия и разложение общества, пора бы подать жалобу куда надо. Саша оставила продукты на ленте и ушла.
Тогда же, в конце июня, Игорь предложил «сделать подписчиков журналистами», и в ветряночьих группах появился пост, в котором предлагалось присылать вопросы, местные новости, комментарии «голосом и текстом», «эксклюзивные фотографии», «важные факты, о которых пока знаете только вы» и «все, что вас волнует и о чем мы можем рассказать». Когда почта и соцсети стали заваливаться «эксклюзивами», часто мусорными, но иногда интересными, когда ответственные секретари Таня и Астроном стали едва успевать их отсматривать, когда пациенты самых разных психбольниц, и уже не только южных, стали делиться на своих страницах публикациями, которые были теперь и о них тоже, тогда Даша сказала: ура, мы создали свою психосеть, – а Саша напечатала Джумберу эсэмэску: «ВК – 966, Фейсбук[10] – 678, Инст[11] – 700». Получила ответ: «Прекрасно! Уже 2344, проверил на калькуляторе;)».
