…утешаюсь и я, воскрешая в себе те светоносные древние страны, где некогда ступала и моя нога, те благословенные дни, когда на полудне стояло солнце моей жизни, когда в цвете сил и надежд, рука об руку с той, кому Бог судил быть моей спутницей до гроба, совершал я свое первое далекое странствие, брачное путешествие, бывшее вместе с тем и паломничеством во святую землю Господа нашего Иисуса Христа.
Примечательно, что как раз перед встречей с Муромцевой в жизни Бунина происходит неприятное событие (так и хочется здесь увидеть тайный знак – но вся жизнь для России стала полна такими знаками: одни знаки кругом): волнения крестьян, сожгли что-то там.
На это одна из корреспонденток пишет Ивану Алексеевичу: «Приезжайте скорее, не бойтесь революции, все равно от нее никуда не уйдешь». (Никто и не ушел.)
Отправившись в деревню, Бунин стал свидетелем крестьянских волнений в Орловской и Тульской губерниях. Он пишет М.П. Чеховой 7 июня 1906 года:
…Был в именье сестры, а потом случился у нас пожар – сожгли-таки! Пока дело ограничилось погоревшими лошадьми, свиньями, птицей, сараем, людскими избами и скотным двором, но, вероятно, запалят еще разок, ибо волнуются у нас мужики сильно и серьезно, в один голос говорят, что ни единому человеку из помещиков не дадут убрать ни клока хлеба. Приходится, значит, решать, как быть, куда удирать всей семьей – с детьми и стариками… Говорят, например, что 10-го снимут от помещиков всех служащих – тогда поневоле удерешь скорым маршем…
Из другого поместья брат Бунина через неделю пишет:
Еще до моего приезда у брата произошел пожар. Сгорели две кухни, скотный двор, три лошади (самые лучшие и дорогие), свиньи, птица и проч… Крестьяне нашей деревни составили приговор и объявили его брату. В приговоре сказано, что отныне у брата никто не может жить в работниках, кроме крестьян нашей деревни, а потому все посторонние должны быть немедленно удалены, – иначе их снимут силой. Затем устанавливаются новые цены… Мать, Маша да и все были крайне перепуганы, и волей-неволей пришлось немедленно уезжать в Ефремов, чтобы снять там квартиру. Брат поехал сделать заявление исправнику и у него встретил целую массу помещиков с совершенно такими же заявлениями. Исправник сказал им, что положение создается очень затруднительное, так как войск мало… Здесь снимаем квартиру для всей семьи. Вещи, кроме самых необходимых, увезти не успели… В деревне осталась Настя [жена Е.А. Бунина] и отец, но и их ждем сюда завтра-послезавтра; Ваня, мать, Маша и дети здесь. Евгений поехал к становому и пока еще не возвращался… Волнения как в нашем, так и в соседских уездах разрастаются.
Сам Бунин жалуется, что много мужики доставили неприятностей и хлопот: так скандалят, что пришлось перебираться в город, снимать квартиру, сидеть там – и все это в неимоверной жаре. (О, какая скоро жара грянет, эта покажется дуновением весны.)
