На брата Бунина Евгения вообще совершено нападение: Евгений Алексеевич должен был судиться с мужиком, «который перед праздником пробил ему голову камнем».
Это его удружил свой работник; они поссорились с ним за полевую работу, ну тот и подкараулил Евгения.
Да если б не собаки, то, пожалуй, работник убил бы Евгения: они схватились в сенях (уж после того, когда работник пустил в голову камнем). Евгений схватил его и держит, а он в карман лезет за ножом, а собаки, целая стая, рвут его за ноги. Евгений говорит, кабы не они, он бы убил его.
Брат Бунина сдаст все имение крестьянам в аренду, а потом и продаст его, купит дом в Ефремове. На Тургеневской улице (есть тут какая-то ирония) в доме № 47. Потом потеряет и его.
С братом – вообще интересно, и тут мы сходим с тропинки обратного отсчета и немного поплутаем в колючих кустах биографий. У него была какая-то литературная «чуйка». Иногда Иван Алексеевич любил читать вслух, и вот он берет новое произведение Горького, говорит, что это только что написанный рассказ Толстого, читает, а брат Евгений его прерывает: «Нет, это Горький пишет».
Он сам занимался когда-то живописью, но бросил. Хотел до революции наладить свое дело, мечтал стать помещиком (мы помним, чем это кончилось). После октября 1917-го его выселят из дома, где разместят редакцию газеты «Красный пахарь». Он станет снимать угол, потом жить у знакомых.
Доживать ему придется вместе с детьми в деревне Богово (топонимы не оставят нас своими грустными шутками) «в полуразвалившейся крестьянской избе с провалившимся потолком». Приютит их всех Елена Алексеевна Колпакова, которая знала Буниных еще с дореволюционных времен, «когда они плавали на лодке по Красивой Мече и заходили перекусить и выпить чаю с вареньем к ней в трактир-чайную в с. Новокрасивом».
Чтобы прокормиться, он пишет портреты на заказ – кто бы мог подумать, что вот тут и пригодятся уроки живописи[6]. Новые господа (советская номенклатура) платят за портреты деньгами, крестьяне (вроде победившие) – продуктами.
Есть забавный эпизод в сохранившихся воспоминаниях[7]: за пуд муки Евгений Бунин воплотил образ местного звонаря Васьки Жохова.
Заказчик попросил, чтобы на портрете он был сущим барином – во фраке и плисовых шароварах. Фрака для позирования в деревне, конечно, не нашли, пришлось рисовать по памяти.
Но ни этого портрета, ни какого другого не сохранилось. Сам Иван Бунин давно уже за границей. Интересно, боялся ли Евгений Бунин, что его спросят «за брата»?
Умер Евгений Бунин, последние годы работавший учителем рисования в 1-й и 2-й школах Ефремова, на улице. Говорят (хотя даты смерти разнятся), 21 ноября 1933 года в возрасте семидесяти пяти лет. В одной из краеведческих заметок пишут, что умер от голода[8]. Здесь я ничего не могу сказать. Была версия, что его мертвого нашла на скамейке местная ребятня. В акте же о смерти записано, что умер от старческой дряхлости. К вопросу о знаках (таких иногда бессмысленных, но болезненных), об обратной зеркальности: получается, умер он в тот же год, когда его брату была присуждена Нобелевская премия.
А вот и ответ на вопрос: «Интересно, боялся ли Евгений Бунин, что его спросят „за брата“?» Нет, не боялся.
Он очень гордился братом. На его могильной плите написано: «Бунин Евгений Алексеевич. Брат русского писателя И.А. Бунина». Рядом похоронена «Бунина Анастасия Карловна. Жена брата писателя».
И тут мы выберемся из биографического кустарника и опять чуть ли не наступим на ландыш.
Я решила его называть Яном: во-первых, потому что ни одна женщина его так не называла, а во-вторых, он очень гордился, что его род происходит от литовца, приехавшего в Россию, ему это наименование нравилось.
Это про нее было сказано Георгием Адамовичем, что именно в ней Бунин нашел…
