Я познакомился с нею года полтора тому назад (кажется, в июне прошлого года), в редакции «Орловского вестника». Вышла к чаю утром девица высокая, с очень красивыми чертами лица, в пенсне. Я даже сначала покосился на нее: от пенсне она мне показалась как будто гордою и фатоватою. Начал даже «придираться». Она кое-что мне «отпела» довольно здорово. Потом я придираться перестал. Она мне показалась довольно умною и развитою. (Она кончила курс в Елецкой гимназии.) Потом мы встретились в ноябре (как я к тебе ехал). Тут я прожил в редакции неделю и уже подружился с нею, даже откровенничал, то есть немного изливал разные мои чувства. Она сидела в своей комнате с отворенною дверью, а я, по обыкновению, на перилах лестницы, около двери. (На втором этаже.) Не помню, говорил ли я тебе все это. Если и не говорил, то только потому, что не придавал этому никакого значения, и ради Христа, не думай, что хоть каплю выдумываю: ну из-за чего мне?
Потом, уже в начале мая, они встречаются у знакомых – и эта встреча радостная, дружеская. Они разговаривают пять часов – и это верный знак. Что-то там уже вьется, крепнет, цветет между ними.
Ему нравится, как она говорит о стихах.
Он, конечно, лукавит: «Но кроме хорошего, доброго и, так сказать, чувства удовлетворения потребности поговорить с кем-нибудь, ничего не было». Пять часов говорения – это не от потребности хоть с кем-то поговорить. Для этого нужен другой внутренний завод, пусть и не осознанный. Мы всегда слишком много говорим с людьми, с которыми потом будем спать. Молчать и спать.
…Давно замечено, будущие любовники, которые вдруг что-то почувствовали друг к другу, особенно на людях, очень много смеются. И вроде ничего смешного, но они «заливаются». Это даже утомительно. Будущих влюбленных всегда видно среди небольшой толпы.
И вот они уже живут гражданским браком. (Среди многочисленных текстов о Бунине и Варваре Владимировне встречается неточность: «первая жена Бунина». Она не была его первой женой, жены у него было две. Пащенко и Бунин жили вместе, но союз этот не был ничем скреплен.) И этот гражданский брак кое-кого не радует. Например, отца Вари. Жить молодым особенно не на что.
Бунин пишет Варваре Пащенко в 1891 году так:
Драгоценная моя, деточка моя, голубеночек! Вся душа переполнена безграничною нежностью к тебе, весь живу тобою, Варенька! Как томишься в такие минуты! Можно разве написать? Нет, я хочу сейчас стать перед тобою на колени, чтобы ты сама видела все, – чтобы даже в глазах светилась вся моя нежность и преданность тебе… ‹…› Ради Христа, люби меня, я хочу, чтобы в тебе даже от моей заочной ласки проснулось сердце. Господи! Ну да не могу я сказать всего.
Но что-то у них идет не так. «Голубеночек» говорит в письме брату Бунина Юлию Алексеевичу чуть позже, в 1892 году:
