Отвратительные для Бунина новые герои Блока:
Бунин говорит безжалостное про народ (которым так клялись и до и будут клясться впредь):
Народ сам сказал про себя: «из нас, как из дерева, – и дубина, и икона», – в зависимости от обстоятельств, кто это дерево обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.
По вечерам начинается мистерия: по странно обезлюдевшим улицам (как декорация к спектаклю)…
…на автомобилях, на лихачах, – очень часто с разряженными девками, – мчится в клубы и театры ‹…› красная аристократия: матросы, карманные воры, уголовные злодеи, бритые щеголи во френчах ‹…› все с золотыми зубами и большими кокаинистическими глазами. Завоеватель шатается ‹…› плюет семечками, «кроет матом»…
Музыка революции:
Повсюду грабежи, еврейские погромы, расстрелы, дикое озлобление.
Бунин чувствует эту музыку:
В мире была тогда Пасха, но зияла в мире необъятная могила. Смерть была в этой весне.
Бедный Розанов, странный, путаный, лунный Розанов написал перед смертью Мережковскому: «Пирожка хочется, творожка». Он, сочинявший в свое время про мимолетное, про «паутинки быта», теперь хочет только пирожка.
Василий Розанов в августе 1917-го переехал из Петербурга в Сергиев Посад, а в феврале 1919-го уже умер.
Февральские события семнадцатого он встретил в Петрограде на Шпалерной, в более или менее респектабельной квартире. Его дочь вспоминала потом:
Пулеметы установили на крышах домов и стреляли вниз по городовым, забирали их тоже на крышах, картечь падала вдоль улицы, кто стрелял, нельзя было разобрать, обвиняли полицейских, искали их на чердаках домов, стаскивали вниз и расправлялись жестоко. Однажды к нам ворвались в квартиру трое солдат, уверяя, что из наших окон стреляют. А когда они ушли, была обнаружена пропажа с письменного стола у отца уникальных золотых часов.
Иногда Розанов кричал по телефону каким-то старым знакомым то, что кричать по новым временам было уже невозможно. Домашние оттаскивали Розанова от телефона за одежду, тоже кричали:
– Что же ты с собой, что с нами делаешь? Мы все можем погибнуть!
Но февральские события – это еще были цветочки. Теперь о прежней жизни и речи быть не могло.
Василий Васильевич отъезжает тогда в Сергиев Посад в совершенной панике.
Он говорил: «Время такое, что надо скорей складывать чемодан и – куда глаза глядят».
Впрочем, вел себя все равно безумно, как будто искушая судьбу.
Он ходил по улицам, как в свое время Диоген с его «Ищу человека», правда, с другой фразой: «Покажите мне какого-нибудь настоящего большевика, мне очень интересно».
А 1 мая 1918 года Розанов вообще выкинул опасный фортель: явился в здание Московского Совета на Тверской и стал приставать к сотрудникам: «Покажите мне главу большевиков – Ленина или Троцкого. Ужасно интересуюсь. Я – монархист Розанов».
Но «пищевые вопросы» всё больше волновали монархиста Розанова.
