К черкесам было направлено два посольства: одно к князьям Сибоку и Кануку, другое к князю Темрюку. Глава второго посольства — дьяк Вокшерин — и привез в Москву царскую невесту — дочь Темрюка, княжну Кученей. Митрополит Макарий крестил ее под именем Марии, и через месяц она стала московской царицей.
Причина успеха посольства Вокшерина состояла в том, что в его состав входили князь Михаил Черкасский и царевич Бекбулат. Первый (до крещения носивший имя Салтанкул) был сыном Темрюка; второй был женат на одной из его дочерей, Алтынчач, сестре Кученей, и приходился родным братом Шигалею. Сам Темрюк был связан с Шигалеем родственными связями через своих невесток. Таким образом, успех посольства Вокшерина означал победу касимовского клана. Положение новых царевых шурьев было закреплено женитьбой князя Михаила Черкасского на дочери другого царского шурина Василия Ивановича Захарьина-Юрьева.
Из всего сказанного было бы, однако, неверно заключить, что влияние при дворе перешло к касимовскому клану и новым родственникам царя. Значение первых (и любимейших) шурьев Ивана, бояр Захарьиных, сохранилось в полной мере. По случаю вступления во второй брак царь составил завещание, закреплявшее имущественное положение Марии Темрюковны и возможных ее детей. Наследником престола в завещании был назван семилетний царевич Иван, сын Анастасии; в опекунский совет вошли пятеро бояр: трое из них принадлежали к роду Захарьиных-Юрьевых, четвертый — Федор Колычев — был их родственником. Любые покушения на трон со стороны детей Марии Темрюковны были в корне пресечены; все ее родственники были отстранены от управления государством. Их черед придет несколько позднее.
«Германская война» между тем вступала в новую фазу: с падением ордена борьба за Ливонию неминуемо вела Россию к столкновению с северными европейскими державами.
Раздел орденских земель между Швецией и Польшей вызвал недовольство Ивана. После занятия шведскими войсками Ревеля Эрик XIV предлагал России дружбу с условием, что ему будет позволено сноситься лично с царем, минуя новгородских наместников; при этом он прозрачно намекал, что император и короли датский и польский предлагают ему союз против Москвы и что от ответа царя зависит, на чьей стороне выступит Швеция. Угрозы «мужицкого» короля мало подействовали на Ивана. Бояре отвечали шведским послам, что государь не отступит от обычая, которому насчитывается семьсот лет: «В Швеции было много властителей до Эрика: кто же из них не сносился с Новгородом? Густав Ваза было не захотел, но, увидев опустошение земли своей, смирился. Густав славился мудростью, а Эрик еще неизвестен. Легко начать злое дело, да трудно исправить его. Наш государь захотел — и взял два царства. А что сделал ваш король новый? Вы пугаете нас Литвой, Данией, цесарем: да будьте друзьями хоть всех королей и царей — не устрашимся». Твердость царя заставила Эрика возобновить старый договор; но и Иван был вынужден закрыть глаза на захват Ревеля — царь видел главного врага не в Швеции.
Неудачное сватовство Ивана в Польше совпало по времени с истечением срока перемирия между обоими государствами. Сигизмунд соглашался заключить вечный мир только при условии передачи Польше Новгорода, Пскова, Северской земли и Смоленска — как будто, отказав Ивану в руке своей сестры, он тем самым нанес сокрушительное поражение Московскому государству! Вслед за отъездом московского посла войска литовского гетмана Радзивилла вторглись в русскую Ливонию и осадили город Тарваст. Осада длилась пять недель; все это время московские воеводы не шевельнули пальцем, чтобы помочь гарнизону, ибо были заняты более важным делом — местническими спорами. Тарваст и несколько других крепостей были взяты литовцами, но затем князья Василий Глинский и Петр Серебряный разбили отряд Радзивилла около Пернау. Одновременно казаки перехватили грамоту Сигизмунда к крымскому хану, в которой король звал татар воевать московские земли.
Иван еще раз призвал Сигизмунда не возноситься и вспомнить, что и Литва есть
В декабре 1562 года московское войско сосредоточилось на литовской границе, в Великих Луках. Целью похода был Полоцк — сильнейшая пограничная крепость, закрывавшая дорогу на Вильну, столицу Литовского великого княжества.