Грозный был искренен в своем желании прекратить войну: смоленский воевода получил приказ приостановить военные действия на литовской границе. Королевский гонец Богдан Проселко был принят в Москве милостиво, царь подарил ему парчовую одежду. Однако Проселко привез с собой только список московских пленников для размена и заявил, что воеводы Шереметев, Лыков, Булгаков и другие, захваченные в Соколе, отпущены королем на свободу, но не пожелали возвратиться домой. О перемирии Баторий и слышать не хотел. И все-таки военные действия приостановились.
Возобновить войну королю мешала главным образом нехватка денег: Баторий был вынужден оплатить треть военных расходов из своей собственной казны. Поэтому он ждал, что сейм вотирует новые военные налоги.
Победы королевского войска вызвали в Речи Посполитой взрыв восторга: проповедники в речах, поэты в стихах прославляли подвиги Батория. Шляхта была готова дать денег на новый поход в глубь Московии. Но были и недовольные политикой захватов: если вся Московия поступит под нашу власть, говорили они, найдется ли средство управлять таким огромным государством? Тем не менее на сейме Баторий и Замойский сумели увлечь депутатов своими завоевательными планами. Особое впечатление произвела речь Замойского, который, опровергая возражения о трудностях управления Московией, говорил:
— Отчего в своих частных делах никто не рассуждает так, как по отношению к государству? Существует ли хоть один человек, который не предпочел бы десяти имений одному?.. Положение нашего государства, мне кажется, таково, что если мы только хотим иметь пружину дел (nervus rerum, то есть деньги. — С.
Фактически Замойский предлагал политику, идущую вразрез с федеративным устройством Речи Посполитой. Но перспектива завоевания новых земель увлекла шляхту, и она без колебаний согласилась на продолжение войны и взимание новых налогов.
Правда, боевой дух солдат Батория несколько поостыл. «Многие из тех, — пишет очевидец, — которые в первом походе, потерпев большой урон и лишившись лошадей и всего вооружения вследствие непогод и дурного состояния дороги, теперь слишком ясно представляли себе все тяготы столь отдаленной службы и потому очень неохотно записывались в нее».
В деньгах нуждался и Грозный. В январе 1580 года он созвал освященный собор, на котором заявил, что Церковь и православие в опасности, что бесчисленные враги восстали на Русь, что он с сыновьями, боярами и воеводами бодрствует день и ночь ради спасения государства, а между тем войско скудеет и нуждается, монастыри же богатеют. Поэтому, заключил царь, он требует жертвы от духовенства. Собор присудил отдать в государеву казну земли и села княжеские, пожалованные когда-либо Церкви, равно как и имения, заложенные духовенству.
Московские полки наблюдали за обширным пространством от Кокенгаузена до Смоленска, стараясь предугадать, куда на этот раз направит Баторий свой удар. Но король опять явился там, где его не ждали.
Готовясь к новому вторжению, Баторий назначил сбор армии в местечке Чашники, откуда одинаково легко можно было напасть и на Смоленск, и на Великие Луки. 15 июля 1580 года король прибыл к войскам, привезя с собой благословение Папы Римского, который прислал новому паладину веры освященный меч. Военный совет проходил с участием московских воевод, отказавшихся возвратиться из плена и присягнувших королю. На вопрос, какая крепость считается в Московии имеющей большее значение — Смоленск или Великие Луки, они отвечали, что первый славится как место замечательных событий, в то время как вторая крепость по своему значению в военном деле ценится больше. Действительно, Великие Луки были предпочтительнее для Батория: эта крепость могла служить хорошей базой для операций в Ливонии и, — что было еще важнее для короля, — заняв ее, он сохранял свободу маневра, то есть возможность осуществить вторжение в глубь России в разных направлениях.
Перед выступлением из Чашников Баторий произвел тщательный смотр своей армии. Стоя на холме, он осматривал каждого солдата, в то время как армия проходила мимо него по узкому мосту, и остался доволен: забраковано было всего несколько лошадей. В поход на Великие Луки отправилось 35 000 поляков, литовцев, немцев и венгров.