С этим письмом Баторий послал царю сочинения, изображающие Московское государство в неприглядном виде и расписывающие жестокость Грозного самыми мрачными красками.
Покончив на этом с дипломатией, Баторий из Полоцка быстрым маршем направился к Заволочью. Армия шла через леса, но без прежних трудностей, ибо Замойский заблаговременно исправил дороги, перекинул мосты через реки и гати через болота. В походе король вел жизнь простого воина: его свита состояла всего из нескольких лиц, на ночлег для него разбивали обычную палатку без скамеек и стола; последний заменяли несколько наскоро вбитых в землю кольев, покрытых досками. Ковров не было и в помине. Вместо матраса королю стелили на ночь березовые листья и хворост.
В Заволочье состоялся военный совет с целью определения дальнейшего движения армии. Собственно, перед Баторием было два пути — на Новгород или Псков: взятие того и другого города, очевидно, принудило бы Ивана принять условия мира. До Новгорода идти было дольше, и отступление от него в случае неудачи было связано с большими опасностями. Король принял решение осаждать Псков, так как взятие этого города отрезало бы доступ московскому войску к большей части Ливонии и позволило бы королевской армии сноситься с Литвой во время зимовки. Вокруг Пскова имелось три крепости — Себеж, Опочка и Остров. Первые две Баторий решил не трогать, чтобы не терять времени.
Чтобы покончить с Россией и с царем, Баторий вел к Пскову лучшие военные силы Европы, отборных наемников почти из всех европейских стран. В этом он превзошел даже Наполеона: если французский император привел в Россию армию «двунадесяти языков», то армия Батория, по словам летописи, состояла из «четырнадцати орд» — поляков, литовцев, венгров, немцев, датчан, шотландцев, итальянцев, французов и прочих. Всего под королевские знамена собралось около 47 000 человек. Солдаты были хорошо вооружены и имели боевой вид. На смотре особо выделялся отряд Замойского в голубых одеждах; сам коронный гетман в красной шляпе, украшенной пером, с государственной печатью на груди и знаменем на копье, гарцевал перед полками на великолепной лошади. Правда, плоховато было с артиллерией: у Батория имелось всего 20 пушкарей.
За несколько предыдущих кампаний Баторий внедрил в своих войсках строгую дисциплину. Военный регламент запрещал убивать детей, стариков, духовных лиц, насиловать женщин, уничтожать и портить посевы. Баторий даже для пароля избирал нравоучительные изречения вроде: «Боже, прости нас, грешных» или «Господь наказывает злых». Карамзин признавал, что «никогда еще война не велась с большей умеренностью и гуманностью по отношению к земледельцам и мирным гражданам». Завоеватели действительно в ряде случаев вели себя лучше завоевываемых. Но у русских, по крайней мере, было то оправдание, что они защищали свое отечество.
16 августа армия Батория пересекла русскую границу.
На ее пути лежала крепость Остров, называемая так потому, что она находилась на острове в разветвлении реки Великой. При приближении неприятеля жители Острова зажгли посады и укрылись в замке — каменном, с четырьмя башнями и на вид неприступном.
Под Островом уже четыре дня находился передовой отряд королевской армии, который подвел окопы к стене, но попыток взять замок не делал.
17 августа Баторий с Замойским долго осматривали крепостные укрепления и только ночью возвратились в лагерь. На другой день Замойский отослал в замок грозное письмо с требованием сдачи. Осажденные ответили гордым отказом. «Почему вы себе не построили своих собственных замков? — спрашивали они. — Зачем приходите занимать наши? Но тут вам не Заволочье и не Невель». Для пущей убедительности русские открыли огонь и убили около 40 поляков.
Солдаты Батория начали устанавливать на позициях орудия: венгры против восточного угла крепости, поляки — против западного. 19 августа начался обстрел Острова. Еще через день с обеих сторон крепости появились проломы. Венгры уже хотели идти на приступ, но Замойский остановил их: он предвидел скорую сдачу крепости и хотел сберечь силы армии.
Его расчет оправдался. Храбрость осажденных объяснялась тем, что они, зная о польской тактике поджога деревянных стен в предыдущих кампаниях, были уверены в неприступности каменных укреплений Острова. Пробитые в стенах бреши привели их в такое уныние, что уже вечером 21 августа они сдались. Жителям и воинам было позволено уйти со всем имуществом; но когда они вышли за ворота, их ограбили до нательной сорочки.
В тот же день Баторий двинулся дальше к Пскову. Путь армии пролегал по бедной местности, покрытой низкорослым кустарником и малонаселенной.