В Венеции апостольский легат под большим секретом сообщил дожу, что царь безнадежно болен — и не столько физически, сколько духовно, ибо он не откликнулся на призывы Папы. Прагматичный правитель Венеции пожал плечами. Что ж, в Европе многие государи не откликаются на призывы святого отца. Что касается Венеции, то у нее нет оснований сердиться на московского государя: недавно венецианские купцы получили от него новые льготы на торговлю в Московии.
Труднее всего Ивану было упорядочить свою семейную жизнь. В 1580 году он взял себе новую жену — Марию Нагую. Чувства в этом браке не играли никакой роли. На своих незаконных жен царь, при всем желании придать этим бракам вид законности, всегда смотрел как на временных сожительниц, недостойных его царского величия. После смерти царицы Анастасии его заветной мечтой было жениться, подобно деду, на особе королевской крови.
Браку с Марией Нагой Иван не придавал никакого значения, не подозревая, какое разрушительное воздействие окажет на последующий ход русской истории его последняя женитьба. Уже спустя несколько месяцев после свадьбы, зная о беременности Марии, царь вступил в переговоры с английской королевой Елизаветой о своем желании породниться с королевским домом. Иван таким способом стремился поднять свой престиж, поколебленный военными поражениями, и осуществить свою давнюю мечту о тесном союзе с Англией. Есть сведения, что он намеревался закрепить за своим потомством от этого брака наследование престола.
Толчком к этим переговорам послужил приезд в Москву лейб-медика королевы Роберта Якоби. Елизавета писала, что, сведав о болезнях своего
Иван немедленно снарядил в Англию дворянина Федора Писемского, поручив ему в тайной беседе с королевой открыть ей государево намерение и получить согласие на свидание с Мэри Гастингс для снятия с нее портрета (на доске или бумаге). На свидании Писемский должен был смотреть во все глаза, чтобы заметить, высока ли она, дородна ли, бела ли и каких лет; кроме того, он обязан был осведомиться о ее родне, свойстве ее с королевой — в общем, сведать обо всем, что можно. А буде, говорилось в царской инструкции, королева скажет, что у государя уже есть супруга, то надлежит ей отвечать, что Мария Нагая не царевна, не княжна и не угодна государю и что ради королевиной племянницы ее можно и оставить.
В середине сентября 1582 года Писемский высадился на английском берегу. В Лондоне в то время свирепствовал мор, и Елизавета жила в Виндзоре, в строгом карантине, никого к себе не допуская. Писемский вынужден был провести семь недель в путешествиях по городам и деревням Англии. Эта туристическая поездка была придумана английским правительством для развлечения московского посла, однако он жаловался на скуку и требовал скорейшей аудиенции.
4 ноября он наконец получил ее. В официальной речи Писемский заявил, что «государь взял за себя в своем государстве боярскую дочь, а не по себе, а будет королевина племянница дородна и того великого дела достойна и государь наш… свою оставя, зговорит за королевину племянницу». Елизавета, дочь Генриха VIII, другого многоженца, не была шокирована царским предложением и оказывала царю в лице его посла всевозможные знаки почтения: услышав имя царя, встала и ступила несколько шагов навстречу Писемскому, спросила о здравии Ивана и выразила глубочайшее соболезнование по поводу смерти его старшего сына. На слова Писемского о том, что царь любит ее более других государей, Елизавета ответствовала, что любит его не менее и душевно желает видеть его когда-нибудь собственными глазами.