— Это не легенда! Он отдал бандитам чертеж хода — и получил большие деньги, но потом захотел еще больше…
И Опалин рассказал о своем визите к родственникам убитого архитектора и о том, что ему удалось узнать.
— Я ведь чуял, что Броверман как-то связан со всем происходящим, но не мог понять, как! Тайный ход — единственная версия, которая все объясняет…
— Ваня, ты меня не слушаешь! — закричал Парамонов. — Во время ремонта весь дом проверили сверху донизу… Нет здесь никакого хода!
— Значит, он не в доме, а где-то в саду! Ведь Хвостов говорил, что бандиты бежали через сад… И еще: Гриневскую убил кто-то, кого она знала. Кто-то, кого она никак не ожидала увидеть в роли убийцы… Я думаю, это кто-то из киношников.
— Я тоже именно так истолковал ее последние слова, — кивнул Николай Михайлович. — Сейчас я возвращаюсь в Ялту, буду руководить обыском. Поедешь со мной?
— Обыском? — переспросил Опалин, не понимая.
— Я намерен обыскать всех, кто принимает участие в этой чертовой фильме, — сквозь зубы ответил Парамонов, воинственно поправляя фуражку. — Всех и каждого, без исключений! Может, нам повезет, и мы найдем хоть что-то из ценностей… А может, кое-кто из членов группы уже сбежал, и тогда я точно буду знать, у кого рыльце в пуху…
— Слушай, против нас выступает совсем не простой человек, — сказал Опалин после паузы. — Ты не возьмешь его вот так, голыми руками… И бегать он не будет — он исчезнет просто и естественно, так, что ты даже не заметишь… А украшения, конечно, давно уже переправлены куда следует. Ты только зря потратишь время.
Но Николай Михайлович уже поймал кураж.
Если обыск даст результаты, отлично; если нет, он отчитается о еще одном проделанном мероприятии и распишет его в самых выгодных для себя красках.
Опалин для Парамонова по-прежнему был той самой соломинкой, за которую хватается утопающий, но, как и всякая соломинка, соратник мало-помалу стал Николая Михайловича раздражать.
— Ваня, согласись: искать цацки у киношников все же логичнее, чем рыскать по окрестностям в поисках несуществующего тайного хода… Едем, ты мне нужен! Ты же у нас по-прежнему репортер газеты, киношники тебе доверяют, не исключено, что кто-нибудь из них при тебе раскроется… Машина должна быть здесь через десять минут!
— Ладно, я поеду, — буркнул Опалин.
Но Парамонов, не ожидая его ответа, уже ушел, потому что его позвал эксперт.
Сердясь на себя из-за того, что пошел на поводу у начальника угрозыска — который, как отлично видел Опалин, был озабочен исключительно спасением своей шкуры, — он чиркнул спичкой о стену и собирался зажечь папиросу, но неожиданно замер, глядя на портрет щеголя с борзой.
Огонек опалил юноше пальцы, он сдавленно чертыхнулся и загасил спичку.
— Нет, этого не может быть, — пробормотал Опалин, переводя взгляд на кислое лицо дамы на втором портрете. — Хотя… постойте-ка… Черт возьми! Черт возьми… Саша Деревянко ведь был помощник оператора… значит, с наметанным глазом… И он заметил то же, что и я! Какое-то время сомневался, но потом… Позвольте, но как же так? Ничего не понимаю…
— Ваня! — закричал Парамонов снаружи. — Ваня, машина уже пришла, едем!
Когда Опалин вышел из дома, вид у молодого человека был крайне озадаченный. Он даже забыл вынуть изо рта незажженную папиросу.
— Дать тебе спички? — спросил Парамонов. — Можешь курить по дороге… да я и сам сейчас закурю. Поверишь ли, нервы ни к черту стали…
Он едва не уронил коробку папирос, закурил и сделался необычайно словоохотлив. Он разглагольствовал о том, что никому не даст спуску, что будет лично руководить обыском и постарается нагнать страху на преступников, чтобы они заметались и выдали себя. Он сыпал словами, перескакивал с темы на тему, подмигивал, посмеивался, и в то же время одна щека его подергивалась в нервном тике.
— А насчет того, что бандой руководит какой-то гений — это ты, Ваня, брось… Нет среди них гениев! Просто они хотели ограбить Кауфмана, поняли, что у них ничего не выйдет, и вспомнили об "Алмазной горе"…
— Архитектора убили люди, которые до того заплатили ему за какую-то старую работу, — напомнил Опалин. — О Кауфмане мы узнали позже…
— Ваня, ну ты сам подумай: если бы у них правда был чертеж какого-то там потайного хода, почему они ждали столько времени? Почему убили Гриневскую только сейчас? Да глупости же! Ты просто книжек начитался…
Опалин не стал спорить.
Он находился в положении человека, который чует, что прав, но, кроме интуиции, у него не было никаких доказательств. А как говорил один из его муровских начальников, "интуицию к делу не пришьешь".
Когда они въехали в Ялту, Парамонов велел остановить машину на набережной, чтобы Опалин мог сойти, и сказал:
— Я сейчас соберу людей для обыска, а ты пока постарайся разузнать, что да как. Если вдруг кто-то из киношников бесследно исчез — сразу звони, хорошо?
И он укатил вместе с шофером, забыв сказать, по какому именно номеру Опалин должен был звонить.
