Продать иль не продать? Вот в чем вопрос.
— Разумеется, ввиду последних событий я запрошу инструкции из Москвы, — сказал Матвей Семенович. — Такое печальное происшествие… — Он откашлялся. — Разумеется, съемки придется остановить. Я вообще не удивлюсь, если производство свернут…
— Как это свернут? — взволнованно закричал Винтер, подскочив на постели. — Фильма почти готова!
— На две трети, — вставил Нольде, который находился в номере режиссера вместе с Борисом, его женой, Мельниковым и Володей Голлербахом.
Члены съемочной группы и уполномоченный кинофабрики проводили что-то вроде экстренного совещания.
— Минуточку, минуточку, — вмешался Кауфман, — всего несколько дней назад вы заверяли меня, что съемки в Ялте будут проходить как минимум до середины сентября, а затем вы возвращаетесь в Москву, где в павильонах работы на полтора месяца, а может быть, и больше. Я уж молчу о том, что вы лишились исполнительницы главной роли…
— Вы так говорите, как будто это я убил Нину Фердинандовну!
— Отнюдь, Борис Иванович! Но мы все сейчас в крайне сложном положении. На вашу фильму уже потрачено колоссальное количество денег, а что теперь? Хорошо, я верю вам, что осталось снять всего ничего. Но как вы обойдетесь без Гриневской?
Винтер обменялся взглядом с Мельниковым.
— А что тут думать? — сказал сценарист, пожав плечами. — Надо переписывать сценарий.
— Вот так просто? — с сомнением спросил Кауфман.
— Это будет вовсе не просто, — заметил Володя. — Придется думать, как оставить максимум снятого материала и при этом — как заменить сцены, в которых Гриневская уже не сможет участвовать.
— Перепишем их под Лёку, вот и все, — сказал Мельников. — Ее героиню воскресим, а героиню Гриневской убьем.
В комнате повисло ошеломленное молчание.
— Сцену гибели снимем издали с дублершей, чтобы не было видно лица, — добавил Нольде. — Да ту же Лёку можно снять.
— Вы не хотите выпить водички? — участливо спросила Тася у Матвея Семеновича, который с потерянным видом растирал рукой лоб. — Или чаю? У меня есть.
— Нет, благодарю, — очень вежливо ответил уполномоченный и посмотрел на нее так, словно она только что предложила ему яду.
— Линию Гриневской сократить, линию Лёки увеличить, — напирал Мельников, видя, что Борис колеблется. — Другого выхода я не вижу. Когда фильма выйдет, посвятить ее памяти Нины Фердинандовны. Мы уже слишком много отсняли, и отступать нельзя. Фильму надо заканчивать.
— Я считаю, это вполне разумно, — сказал Володя. — Тем более что у нас даже не одна фильма, а целых три. То, что произошло с Ниной Фердинандовной, ужасно, но… Мы все прекрасно знаем, что именно такие трагедии привлекают публику.
Матвей Семенович держал паузу. Он снял очки и принялся медленно их протирать.
Мысли уполномоченного были странны и печальны. Он думал о том, что жена наркома еще не похоронена, а ей уже нашли замену; о том, как Нине Фердинандовне все угождали при жизни и как быстро смирились с тем, что она исчезла. И еще он поймал себя на том, что стал малость побаиваться этих интеллигентных, творческих, увлеченных людей, которых заботило только одно — чтобы работа была закончена и фильм выпущен.
— Сколько времени вам нужно на переделку сценария? — спросил наконец Матвей Семенович, надевая очки.
— Три дня, — уверенно ответил Мельников.
— Больше, — вырвалось у Бориса.
— Нет. Заодно выбросим все лишнее и допишем эпизоды для Лёки. Придется изменить ее линию с Эндрю.
— Послушайте, а вы не хотите использовать кадры крушения? — неожиданно спросил Володя. — Помните, когда поезд сминает машину… По сценарию героиня Нины Фердинандовны спаслась, ну а если нет? Тогда и гибель ее объяснять не надо…
Завязалось оживленное обсуждение.
Все, кроме Кауфмана, выдвигали свои соображения, но большинство было согласно с тем, что смерть героини в аварии — отличная идея.
— Хорошо бы эти кадры переместить в конец второй серии, — сказал Нольде. — После такого третью серию зрители точно не пропустят…
— У нас в конце второй серии действие уже в Москве, — напомнил режиссер. — А приезд Гриневской в Москву мы не сняли…
— Ну и что? Она опоздала на поезд, например… или Тундер Тронк устроил очередные козни. Вообще что тут думать? Он у нас злодей, так пусть убивает без всяких причин…
Пока в номере Винтера шло совещание, на набережной недалеко от гостиницы "Россия" гример Пирожков в очередной раз описывал изнывающим от любопытства слушателям детали случившегося. Фотограф, Валя, парикмахер Фрезе, ассистент Светляков и другие присутствующие перебивали вопросами и выдвигали свои версии.
— Сдала бы клад государству, как полагается, и никто бы ее не тронул, — объявила Валя.
— Вот увидите, в газетах напишут, что ее белые убили, — усмехнулся Светляков.
— Вполне может быть, — сказал Беляев. — В газетах чего только не пишут!
— Ах, ну что вы говорите такое! — вырвалось у парикмахера.
Он оглянулся и увидел, что к ним подходит Опалин, засунув руки в карманы.
