Когда пришла пора Матрёне "честным пирком, да за свадебку...", и жених уже определился, сбежала Матрёна из отчего дома. А вот так, взяла и сбежала! И понесла её нелёгкая по жизни, среди разных людей протекающей, к цели её заветной. Всяко бывало: и смеялась и плакала от дел своих, но от выбранного пути не отказывалась и ни на минуту в правильности и даже святости выбранного пути, не сомневалась.
И что бы вы думали?! В один из дней открылась перед Матрёной тайна сокровенная: широкая как море и глубокая, как то же море. Имя той тайны - власть! Чего греха таить, о тайне этой почитай каждая собака знает, просто внимания на неё не обращают, а Матрена обратила, и ой как обратила!
Более того, различила Матрена, что тайна эта, властью кем-то названная, двух видов бывает. Один её вид, он с виду красивый весь и блестящий. Это когда власть твоя над всеми и всем любому и каждому известна. Оно конечно хорошо. Тут тебе и почёт и уважение, и всё такое прочее дополнительное. Даже если это и не почёт, и не уважение, а страх до ужаса, и злоба от бессилия, глухая и лютая, все равно, почёт это, и уважение, только цвет другой. Хорошая власть тогда получается, в смысле громкая, но власть такая для дураков придумана.
И совсем другое - власть, мало кому видная и почти никому не слышная. Вот она, власть такая, и есть власть настоящая. Оно ведь как получается: не будешь же ты, прости Господи, принародно с женщиной или с мужчиной целоваться да миловаться. Для таких дел тишина и покой требуются и чтобы на пушечный выстрел никто подойти не смел. И чтобы, если кто и знал, чем и с кем ты сей момент занимаешься, молчал бы, как будто язык отрезали.
Опять же, выгоды и последствия разные, смотря какую "красавицу" выберешь. Прости Господи, опять на срамное потянуло! Если скажем, приставать к девице принародно, да ещё с надеждами на самые приятные последствия, причём тут же, не сходя с места, то и по морде получить - раз плюнуть. И другое дело, если один на один, на сеновале. В этом случае шансов на взаимный поцелуй гораздо больше имеется, не говоря уж о приятных в своей бесконечности продолжениях.
Ну и ещё, тоже не так себе. Сами знаете, какой у нас народ: чуть что, сразу в крик и каждый так и норовит тебе по морде заехать. Так вот, приставать к девице, да ещё у всех на виду - сплошные дурь дурная и бахвальство. Конечно, если получится, народ одобрит, правда советами изведут. А если не получится? Тогда что? А тогда - свидетелей тьма тьмущая, не отвертишься. Если же на сеновале, да так чтобы толком никто и не догадывался, тогда и свидетелей никаких, тогда и спросу с тебя никакого.
Неизвестно на основе такого срамного примера или ещё на основе чего, только думала Матрёна так и в этом направлении. Возьми для примера того же царя Салтана: вроде бы всем хорош и всем взял - царь и государь великий, а слушается Матрёну, бабу, едва грамоте обученную. Вот вам и кусты с крапивой, вот вам и пряники.
А насчёт Ивана, который себя аж Премудрым озаглавил, Матрёна вообще почти ничего не думала, а если и думала, то так, вскользь. На сей момент и на ближайшее будущее перед её глазами стояло одно - убедиться, что Царица с царевичем Гвидоном на этом свете не присутствуют. Ну а если все ещё присутствуют, сделать так, чтобы перестали присутствовать, навсегда перестали. Что же касаемо Ивана, который Премудрый, Матрёна ещё не решила, что с ним сделает. Будет вести себя смирно да послушно, пусть княжествует, да дурью мается. Ну а если гонор свой вдруг покажет - ухайдокает его Матрёна, и глазом не моргнёт, ухайдокает.
Так что не смотря на все неудобства, Самым Синим морем предоставляемые, настроение и ближайшее будущее Матрёны были ясны и безоблачны. Единственное, что слегка омрачило её настроение и самочувствие, было: как будто кто-то иголкой в сердце ткнул, как бы со всего маху. Ткнул и вроде бы отбежал, как бы спрятался. Сначала было обеспокоилась Матрена: а вдруг знак какой благодетель Кащеюшка подаёт? Но слегка подумав, успокоилась и отнесла эту секундную неприятность на счёт корабля с Самым Синим морем, будь они неладны, и на свой возраст, хоть ещё и не старческий, но всё-таки.
Глава III
По всем человеческим законам тот факт, что царевич Гвидон влюбился окончательно и безостановочно, должно было быть видно сразу же и невооружённым глазом. Да куда там! Никто ничего не заметил. И дело был не в том, что всем: Царице, Старику и Старухе было наплевать на то, чем занят царевич Гвидон. Здесь не иначе или Щука помогла, или Анна Ивановна постаралась. А я по-другому думаю.
