Наше путешествие замедлялось наличием двух телег с лошадьми. Поскольку лошадки были простые крестьянские, то и на жизнь смотрели так же, как и их возчики — неторопливо и философически. Как ни едешь — все равно приедешь. Заодно я узнала, что вторая извечная российская беда — дороги — существовала и в те времена. Мы ругаем наши дороги, которые хоть так-сяк асфальтированы, подняты над грунтом, сделаны водоотливные канавы, а вот попробовали бы они ехать просто по колее среди чистого поля, где яма догоняет очередной ухаб — вот это да!
Не спасало даже то, что в фамильной древней карете были надёжные рессоры. От тряски моя голова моталась, как у той китайской собачонки на торпеде моего авто в прошлой жизни. Я боялась произнести и лишнее слово, чтобы не откусить язык. Но все эти неудобства ничуть не беспокоили Верку. Для приличий пришлось взять с собой и горничную. Ни тряска, ни бездорожье ее ничуть не беспокоили. Она, с горящими от любопытства глазами, чуть не до плеч выглядывала в небольшое окошечко кареты, осматривая окрестности. Вера бесхитростно созналась, что дальше соседской Карповки и не была нигде ни разу. И то это было давно, с тятей она туда ездила. Ну, хоть кто-то рад путешествию.
На обед мы не стали заезжать ни в какой придорожный трактир. Марфа нам упаковала с собой достаточно еды. Мужики развели костерок возле небольшого ручейка, подвешали над огнем котел, куда налили из жбана суп, Вера нарезала свежий хлеб, холодное отварное мясо, выложила вареные яйца, лук, соль. Голодными не останемся. Но самое интересное было то, как я шла от кареты к месту нашего отдыха. Меня штормило так и шатало, как матроса с глубокого перепоя после годового плавания. Впору было морской болезни начаться.
После обеда наше путешествие продолжилось. Я попробовала лечь и уснуть, но на полный желудок это было ещё хуже, чем до обеда. Поэтому я просто лежала с закрытыми глазами и думала обо всем, что в голову придет.
Хаська с нами не поехал, сказал, что кому-то же надо остаться на хозяйстве, присмотреть за добром, чтобы не покрали. Хозяйственный мой.
Игнатьевна со своими узлами восседала на одной из телег, среди мешков с овсом для наших лошадей. Зерно мы решили из экономии взять из дома, потому что по пути следования его продавали изрядно дороже. Так говорил Яков Семёнович, и я ему верила. Чувствовалось, что он неоднократно вояжировал по губернии. К моему удивлению, Игнатьевна была спокойна, даже слегка улыбалась, не рвалась никого разоблачать или высказывать свое недовольство выдворением из поместья. Братец Гаврила, кстати, проводить сестру не пришел.
Яков Семёнович ехал верхом на коне, поэтому передвигался быстрее. Он то уезжал вперёд, разведывая дорогу, то возвращался к нам и рассказывал, что видел. Заодно делился планами и заботами на посещение Вязьмы. Количество картофеля мы вчера посчитали. Получалось, что нам необходимо не менее десяти мешков клубней. По рыночным ценам это стоило около пяти рублей серебром. Но Яков Семёнович сказал, что сможет договориться дешевле. Ещё надо было купить скипидара для моей задумки с лампами. Скипидар к нам привозили из более северных губерний, где росли сосны, на Смоленщине росли в основном лиственные леса. Да и много чего по мелочи, нужного в хозяйстве.
Ехать нам до Вязьмы было сутки с ночёвкой. Можно было бы и не останавливаться на ночлег, но по такой дороге есть риск покалечить лошадей и самим тоже пострадать. Так что ехать будем до темноты, остановимся на постоялом дворе в большом проезжем селе, неподалеку от самой Вязьмы. Утром, чуть свет, двинемся, и к полному утру прибудем в город. Я планировала пробыть весь полный день, переночевать в гостинице, а утром так же двинуться в обратный путь. Но это мои планы, а там жизнь покажет.
Хорошо бы ещё найти некоторые мастерские, аптеку. Стекольную вот, например. Вчера я занималась посевами своих семян, в чем, по мере возможностей, помогал мне и садовник Антип. Его больше всего заинтересовали картинки на пакетах с семенами цветов. Да, они очень яркие и броские. Не обошел он вниманием и пакеты с невиданными здесь овощами — томаты, перцы, баклажаны. Картинки на них тоже были яркими, привлекательными. Он поинтересовался у меня.
— И где ж это таку страсть выращивают? Поди ж ишшо и едят! У нас, однако, тако не растет. Говорите, в столицах тако есть? Ну, там-то разных диковинок хватат. Жалко, конешно, что проклятые хранцузы зимнюю саду барыни побили. Лошадей туда своих заводили, чтобы они, значить, лошади-то ихние, все барынины кусты да цветочки объели. А потом лошади и стекла побили. А так-то ране было хорошо, с этой садой. Я там для клумб цветы выращивал.
