Меня пригласили в дом. Нельзя сказать, что внутри дом поражал роскошью, совсем нет. Не более, чем мой. Но все равно было заметно, что женская рука пытается придать особняку уют и удобство. Получилось неплохо. Комнатные цветы, цветущие в глиняных горшках на подоконниках тоже придавали домашнего уюта. Кстати, вот у меня в доме вообще нет комнатных цветов. Почему? Пелагее Степановна было не до них, а Игнатьевна считала их господской придурью и баловством?
После отпитого чая с пирогом, я велела Вере принести из коляски деревянный ящичек с пистолетами и корзинку со всеми причиндалами для заряжания оных. Коробка была весьма увесистой, каждый пистолет весил не менее полутора килограммов. Для женской руки он был достаточно тяжел, но я надеялась натренироваться и привыкнуть. Что поделать, привычного мне ПМ, то есть, пистолета Макарова, не будет ещё, как минимум полторы сотни лет. А я не хочу чувствовать себя безоружной.
Открыв ящик с оружием, Заварзин внимательнейшим образом осмотрел пистолеты, потом сказал:
— Кавалерийские пистолеты, немецкие. Откуда они у вас, Катерина Сергеевна?
Я наивно хлопнула ресничками и ответила:
— Разве я не говорила? Пистолеты остались от покойного папеньки, Сергея Матвеевича Салтыкова. Он учился в юности в Дюссельдорфском университете на инженера, видимо, оттуда и привез их. Я точно не знаю, но в моей семье они всегда были. Уезжая из Петербурга, я забрала и пистолеты. И хочу научиться обращаться с ними. Просто лёжа в ящике, они вряд ли мне помогут.
Андрей Петрович хмыкнул недоверчиво, но, поскольку уже обещал мне уроки стрельбы, то отказаться от своих слов уже не мог. Неожиданно в разговор вступила и Надежда Петровна.
— Андрей, но Катерина Сергеевна права! Вы, мужчины, часто отсутствуете дома! А мы остаёмся одни! Конечно, женщины беззащитны перед плохими людьми. И Катерина Сергеевна правильно делает, что хочет научиться пользоваться батюшкиными пистолетами. Я тоже хочу! И буду учиться вместе с Катериной Сергеевной. У нас ведь есть в доме оружие, ты привез с собой из армии, вот и научи меня. И тебе, и мне будет спокойнее, если я дома останусь одна.
Девушка все верно говорила. Раз в округе появились лихие людишки, что им стоит напасть на усадьбу, в которой только в основном одни женщины? А так хоть какая-то возможность защитить себя появится. Может, и не хотелось Заварзину признавать это, но согласился. Сказал, что сегодня никакой стрельбы не будет, будем учиться заряжать пистолеты.
Оказалось, что это сложное и трудоёмкое занятие, а ещё и не быстрое. Мы ушли из дома в беседку, на столе разложили весь огневой припас, так назвал это Андрей, сами пистолеты и разные металлические проволочки, наш наставник назвал их шомполами. Нда… с современным оружием куда проще-нажал на защёлку, обойма вылетела, вставил новую обойму, закрыл защёлку. Все.
А тут вначале надо "скусить патрон", то есть, из бумажной гильзы вытряхнуть порох, часть него насыпать на "полку", это такая металлическая деталька сбоку от казенника, потом закрыть эту полку, оставшийся порох ссыпать в ствол, предварительно забив шомполом в ствол свинцовую пулю. Затем, убедившись, что в гильзе не осталось пороха, размять эту бумажку и забить следом за порохом, она будет служить пыжом. И только потом щёлкнуть курком, чтобы кремень воспламенил порох на пороховой полке.
К моменту последней операции у нас с Наденькой тряслись руки, по лицу катились крупные капли пота, но мы упрямо, раз за разом, выполняли команды, как дрессированные пудели: "Заряжай!", " Пулю забивай!», "Скуси патрон!", "Порох на полку!" и так далее. Рука в лучезапястном суставе уже ныла, но я не сдавалась. Наденька закусила губу чуть не до крови, но тоже старалась.
Наконец, наш строгий преподаватель смилостивился над нами и сказал, что на сегодня достаточно. И вручил нам по маленькой баночке мази, пахнущей ментолом. Велел хорошенько втереть в суставы, иначе завтра будет ломить руки. Морщась, мы тщательно втирали мазь, а Андрей Петрович выдавал нам "домашнее задание" — надо было дома тренироваться и привыкать к весу пистолета, держа книгу в руке на весу, на уровне плеча.
Мдя… меня пробрал нервный смех, так живо себе представила, как на меня нападают вороги, а я им кричу:
«Погодите, вот я ужо заряжу пистоль»! И полчаса пыхчу, забивая пулю, пыж, насыпая порох и прочая, прочая. И постоянно держать оружие заряженным нельзя — отсыреет порох. Но немного заранее, вероятно, можно зарядить.
Пока длилось обучение, день начал клониться к вечеру, мне пора было возвращаться домой. Андрей Петрович решительно заявил, что в свете последних событий с лихими людишками, он никак не может отпустить меня одну, без своего сопровождения. А чтобы не смущать умы окрестных сплетников, то поедут они вместе с Надеждой Петровной в своей коляске. Точнее, Надя в коляске, а он верхом. Так и решили.
