Я ещё немного посидела у костра в одиночестве, вороша длинным прутом прогорающие угли. Думала. Вот не зря мне сразу показалось подозрительным назойливое внимание Ивана Пешкова, слащавые комплименты, насквозь фальшивое ухаживание! На наивную, романтичную Наденьку это подействовало безошибочно, но в моем случае — облом-с вам, Иван — царевич!
Это по легенде я — наивная, молоденькая девица-институтка. На самом деле я и старше, и вообще-прожженная, циничная и никому не верящая стерва из своего времени. И плевать, что сексуального опыта у меня не больше, чем у Наденьки, зато я все знаю об отношениях полов от подруг. Я хмыкнула, вспоминая свои неловкие попытки вступить в эти самые отношения.
Вероятно, у меня была какая-то гормональная задержка развития, так как когда мои одноклассницы таинственно шептались по углам на переменах или бурно выясняли отношения со своими бой-френдами по тем же углам, я со своей подружкой Нинкой шаталась по киношкам, лопала мороженое на террасе кафе-мороженого, и даже сидела на представлении в цирке, раскрыв рот. На выпускном, хватив для храбрости водки, мой одноклассник, Вовка Дементьев, пытался затащить меня в спортзал. Не поняв, в чем дело, я было, пошла с ним, но опомнилась, когда он попытался одновременно завалить меня на стопку матов и задрать подол платья. Ну, в общем, стонал и ругался он ещё долго, пока я убегала из длинного пустого коридора. Болело у него причинное место, куда я с размаху залепила ногой в остроносой туфле.
Потом в Академии, влюбилась, как дурочка в старшекурсника. Романтичная была, наивная. Как Наденька. Свидания, цветы, кафе… через полгода мне дали отставку. Сказал, что зря время и деньги потратил, раз я к сексу не приступаю. Есть более сговорчивые девчонки.
На третьем курсе решила — все, надо пробовать! Девчонки уже замуж выходят, а я как дура со ступой, со своей невинностью ношусь. Выбрала парня, повстречались мы пару недель, и я пригласила его к себе домой. Сестра к тому времени уже жила в Израиле, а бабуля на даче. Родители исторически отсутствовали. И вот, снедаемые страстью, мы приступили к прелюдии — к раздеванию! Стою я, значит, в комплектике фисташкового цвета и самого развратного вида, который нашла, купленного за бешеные деньги… и тут слышно, как открывается входная дверь!
Дорогая бабушка, оказывается, приехала ещё утром, ей зачем-то срочно понадобилось в Пенсионный фонд. Мой соблазнитель позорно бежал, сказав, что в таких условиях, при бабке, он не может, неловко пробормотав на прощание непонятную фразу "Ну, ты, давай, в общем!" И исчез из моего поля зрения навсегда. Плюнула я на это дело, решив, что видно, это не моя стезя.
Я настолько углубилась в воспоминания о своем прошлом-будущем, что не сразу заметила Якова Семёновича, присевшего рядом. А заметив, по инерции спросила:
— А вы, когда очнулись здесь, жалели о своей прошлой жизни? Искали пути возврата в свой мир?
Управляющий как-то грустно и светло улыбнулся.
— Вы знаете, Катерина Сергеевна, нет. Я ведь все помню о том мгновении. Я помню, как умирало мое тело, разорванное осколками ракеты, помню, как успел подумать, что прожил бессмысленную жизнь — не женился, не оставил потомства, не принес пользу своими полученными в учебе знаниями, и даже погиб не в бою, защищая свою страну… И когда очнулся здесь, в теле подростка Яши, я понял — вот он, шанс, прожить жизнь с пользой и смыслом! И не стал заниматься глупостями, поисками путей туда-сюда, а вживался в нынешнее бытие. Не думайте, что мне, сироте, было плохо у дяди, или меня обижали. Нет, я был в семье дяди Исаака таким же ребенком, как и его собственные шестеро детей. Правда, двое из них умерли от дифтерита тогда же, когда и несчастный Яша. Дядя меня любил, и когда понял, что у меня есть способности к торговле, поручил мне свою лавку. Тетя Софа, его жена, не раз приводила дочерей знакомых и подруг домой, знакомиться со мной, но меня они не интересовали. Но вот когда я встретил мою Алечку… я сразу понял — или она, или никто! И когда я принял православие, единственные, кто не отвернулись от меня — так это дядя и тетя. Жалели они меня сильно, это да. И к Але хорошо отнеслись. Так что я ни о чем не жалею. У меня есть живое тело, любимая жена, любимые дети. Даст Бог, увижу и внуков. Давайте спать, Катерина Сергеевна, поздно уже, завтра с утра ещё работа, потом дорога домой, заботы дома… — неожиданно закончил он разговор, вставая.
Да, он прав, пора идти спать. Завтра будет новый день, новые дела и события.
Следующее торговое утро запомнилось только двумя событиями: едва мы начали выкладывать товар на прилавок, как вчерашний трактирщик, который всем был недоволен и желал при этом получить все бесплатно, торопливо подскочил к нашему торговому месту, одышливо пыхтя.
— Барышня, у вас ещё тот овощ красный остался? И куры копчёные? Да и сала бы я взял!
Мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица, а вот Верка откровенно ехидно хихикнула. Трактирщик, вытирая пот со лба рукавом расшитой рубахи, постарался оправдаться перед нами.
