Значит, у него были продуманы пути отхода. Скорее всего, Хаська прав, он намерен податься в бега. Вероятно, и деньги для покупки фальшивой вольной у него есть. Как мне рассказал Трофим, его жена была изначально вольной, она из свободной деревни, там до сих пор живёт ее отец и прочая родня. Но, по нынешним законам крепостного права, если крепостной женился на вольной, она автоматически становится крепостной, так же как и их дети. То ли и семью Гаврила собирался забрать с собой, то ли бросить их тут был намерен. Его сыновей, трёх здоровых парней, от двадцати до двадцати пяти лет возраста, я видела мельком, на барщине.
Короче, вся семейка ещё та. Думаю, звал Гаврила мужиков в имение неспроста, явно рассчитывал чем-то там поживиться во время погрома. Я даже догадываюсь, чем именно. Наши с управляющим лампы вызвали нешуточный интерес в нашей округе, далее просто ещё их не видали. Яркий, не коптящий свет, относительная безопасность, удобство в эксплуатации — все это вызвало ажиотаж и желание приобрести такие лампы.
Кроме своего дома и подаренных на благо храма в Вестинках ламп, я парочку таких же предназначила и для своей часовни. Так что во время служб их могли видеть многие прихожане. Ещё одну лампу я подарила Заварзиным, но честно предупредила, что спирт и скипидар они будут покупать сами. В наших краях, богатых в основном лиственными лесами, скипидар был привозной и по цене кусался.
Поэтому всем желающим приобрести такую новинку я пока что отказывала, разводя руками и говоря, что пока нет такой возможности. И это была чистая правда. Нужно было сделать само основание и резервуар лампы, найти на стекло чистую, прозрачную бутылку, запас которых у меня был невелик и приготовить светильную смесь. И по цене это выходило, в общем недешево.
Вероятно, Гаврила и решил под шумок уворовать и лампы из дома. Места они занимают немного, а стоят дорого. Живые деньги в запасе. Ладно, пока это мои умозаключения, а что будет в реальности — посмотрим.
Наконец, мы "доскакали" на телеге до картофельных полей. Прикинув, откуда ждать непрошеных гостей, мы встали цепочкой вдоль начала поля, далее дорогу перегородили поставленными поперек телегами. Мы проверили оружие, остальные вооружились, кто, чем мог — длинными кнутами, здоровыми суковатыми палками, подобранными в лесу по дороге. Хася старался не мешаться под ногами и залез за наши спины, в картофельные рядки.
С момента нашего прибытия сюда прошло не более десяти минут, как вдали послышался многоголосый шум, выкрики, топот и клубы пыли от бегущих людей. Мы рассчитали верно — бунтовщики приближались именно оттуда, откуда мы их ждали.
Толпа бурно галдящих и подбадривающих себя выкриками мужиков не докатилась до нас метров пять. Только тогда они остановились и смотрели на нашу жидкую цепочку людей с полным недоумением. Всё-таки были сильно пьяны и не сразу увидели и поняли. Я внимательно осмотрела толпу. Многих я знала, если не лично, то в лицо точно. И ранее не замечала в них склонности к бражничеству.
Гаврилу увидела не сразу, в первых рядах его не было, он как-то шустро переместился за спины бунтующих пьяниц. И, на мой взгляд, был он трезвым. Толпа постояла, видимо, обдумывая наше внезапное появление, потом вперёд выступил здоровяк Ермолай, второй помощник кузнеца. Он от рождения не обладал быстрым умом, а уж пьяным-то…
— Эта чё та? Эта вы откеля здеся? Мы тута пришли, а вы здеся…
У мужика явно слом шаблона и он не понимал, как теперь действовать. Хорошо бузить и хулиганить, когда никто посторонний не видит, а тут вроде сама барыня стоит. Как при ней бунтовать? Но тут один из подпевал Гаврилы, видимо, науськанный им, крикнул:
— Барышня, отойдите, мы вас не тронем, вот только эти чёртовы яблоки вырвем да и все.
Ну да, я прям вся такая наивная, что сразу поверила! Почуяв слабину, эта управляемая подстрекателем толпа кинется ещё что-нибудь "чертовое" изводить. Например, кур, несущих яйца с коричневой скорлупой. Мало ли что взбредёт в затуманенную алкоголем голову. Вероятно, понял это и Яков Семёнович, который подчёркнуто спокойным голосом сказал:
— Мужики, хватит бузить, идите лучше по домам! Проспитесь, а завтра поговорим! Чем недовольны, что хотите… Будете пакостничать — вы же понимаете, что добром тогда дело не кончится. Пока Катерина Сергеевна особо не сердится на вас — расходитесь!
Часть мужиков угрюмо молчала, вероятно, до них начало доходить, что дело становится не молодецкой забавой, а вполне может плохо кончиться, но часть ещё, раздухаренная алкоголем, жаждала подвигов и зрелищ. Тот же самый подпевала (вспомнила, как его зовут — Лукьян, часто видела его на вывозе перегноя на поля весной), храбро выкрикнул из-за спин подельников:
— Не боись, мужики, токмо стращают нас! Их мало, чё они нам сделают? В сторону их отпихнем и все!
Так, по-доброму не понимают. Я держала пистолет в опущенной вниз руке, скрывавшейся в складках платья, теперь пришла пора показать и свой аргумент. Подняв руку с пистолетом, как учил Андрей, я сказала:
