к теме вражды Достоевского и Тургенева обратился И.С. Зильберштейн, впервые опубликовавший их переписку и сопроводивший ее большим предисловием и специальной статьей «Встреча Достоевского с Тургеневым в Бадене в 1867 г.». Исследователю удалось разыскать и привлечь новые биографические документы и материалы для освещения эпизода ссоры.
В 1930–1950-е годы тема «Тургенев и Достоевский» почти не привлекала специального внимания исследователей.
Интерес к этой теме оживился в 1960–1980-е годы в связи с предпринятыми в это время Пушкинским Домом академическими изданиями Полных собраний сочинений Тургенева и Достоевского.
Существенно расширив круг традиционных тем («История вражды», «Призраки», «Отцы и дети», «Дым» в восприятии Достоевского; пародия на Тургенева в «Бесах»), литературоведы обратились к сравнительно-типологическому изучению творчества двух писателей. Здесь прежде всего следует упомянуть интересные статьи В.В. Виноградова «Тургенев и школа молодого Достоевского (конец 40-х годов XИX века) [ВИНОГРАДОВ] и Г.А. Бялого «О психологической манере Тургенева (Тургенев и Достоевский)» и др. [БЯЛЫЙ (И) – (ИИИ)]. В.В. Виноградов отметил влияние «Бедных людей» на поэтику молодого Тургенева, также разрабатывавшего в конце 1840-х – начале 1850-х годов тему маленького, забитого и униженного человека.
Г.А. Бялый убедительно показал черты сходства и различия в художественной разработке писателями образов «лишних людей» и «Подпольного человека», с одной стороны («дневник лишнего человека» – «Записки из подполья»), и «новых людей» с другой (Базаров – Раскольников).
«Укоренившееся представление о кардинальной противоположности психологической манеры Тургенева и Достоевского сильно преувеличено, – пишет исследователь. – Не могло не быть значительного сходства у писателей, подходивших к человеку, прежде всего со стороны его идейного мира, ставивших своей целью изучение форм сознания современного человека, недовольного жизнью и измученного ею». Г.А. Бялый отмечает также принципиальное различие психологического метода у Тургенева и Достоевского: Тургенев при анализе того или иного социально-психологического явления «стремится выяснить его сущность и природу, он хочет показать, что представляет собою этот тип как культурно-историческое явление, каковы главные черты его характера, как этот характер проявляется в обычной жизни и в тех чрезвычайных обстоятельствах, которые безошибочно проверяют жизненную ценность человека <…>. Цель Достоевского иная, он идет дальше Тургенева и применяет другой метод выяснения сущности социально-психологических явлений. Для него эта сущность раскрывается не в сегодняшнем состоянии факта, а в том, к чему он ведет, во что может и должен прорасти при крайнем развитии его характерных свойств. Понять явление для Достоевского – значит довести его до предела, до “последней стены”».
Глубокая статья Г.А. Бялого, содержащая тонкие наблюдения и научные обобщения, открывает перспективы для сравнительного изучения творчества Тургенева и Достоевского 1870-х годов.
Некоторыми авторами затронут сложный вопрос о возможном влиянии Достоевского на позднего Тургенева (см. «Ученые записки» и «Труды» Орловского и Курского педагогических институтов за 1970-е годы).
<…> Личным и творческим взаимоотношениям Тургенева и Достоевского в 1860–1870-е годы посвящены <многие> обстоятельные статьи <…>[273] [БУДАНОВА. С. 3–5].
