Как издавна водится в литературной среде, где всяк – остряк, благодаря своим «странностям», Достоевский стал мишенью для сплетен и вышучивания.
Появились эпиграммы, пошли слухи о непомерных требованиях Достоевского к издателям (например, обвести особой каймой текст его повести, как самой важной в петербургском сборнике). У него создалось впечатление, что над ним издеваются. И. Павловский вспоминает следующую сценку: у Тургенева собрались Белинский, Герцен, Огарев и др. Кто-то сделал промах в игре в карты, и все захохотали. В это время Достоевский как раз входил в комнату; он остановился и быстро выбежал из комнаты. Хозяин побежал за ним на двор и спросил его, что с ним, на что Достоевский ответил: «Это несносно. Куда я не покажусь, все надо мной смеются… вы и ваши гости подняли меня на смех. И не стыдно вам?»
Тургенев и Некрасов в шутках и эпиграммах подчеркивали не только тщеславие Достоевского, но намекали на его болезненную нервность <…>.
Это было первое разочарование Достоевского в Тургеневе и начало его неприязни. В слухах и насмешках Достоевский обвинил именно Тургенева, хотя роль Белинского и Некрасова была гораздо более важной в падении престижа молодого писателя, произведения которого после «Бедных людей» не были оценены и поняты Белинским [ПЕРВУШИН. С. 310–311].
Панаева в своих мемуарах описывает такой вот эпизод:
Однажды явился в редакцию Достоевский, пожелавший переговорить с Некрасовым. Он был в очень возбужденном состоянии. Я ушла из кабинета Некрасова и слышала из столовой, что оба они страшно горячились; когда Достоевский выбежал из кабинета в переднюю, то был бледен как полотно и никак не мог попасть в рукав пальто, которое ему подавал лакей; Достоевский вырвал пальто из его рук и выскочил на лестницу. Войдя к Некрасову, я нашла его в таком же разгоряченном состоянии.
– Достоевский просто сошел с ума! – сказал Некрасов мне дрожащим от волнения голосом.
– Явился ко мне с угрозами, чтобы я не смел печатать мой разбор его сочинения в следующем номере. И кто это ему наврал, будто бы я всюду читаю сочиненный мною на него пасквиль в стихах! До бешенства дошел [ПАНАЕВА].
А вот, что вспоминал о молодом Федоре Достоевском сам Некрасов:
