Иван Тургенев и евреи полностью

Тургенев всегда более или менее оживал в дамском обществе, особливо, если встречал в нем ум, красоту и образованность.

Авдотья Панаева, которая, отметим, Тургенева не любила, пишет, что он якобы говорил Некрасову:

– Ты ведь понятия не имеешь о светских женщинах, а они одни только могут вдохновлять поэта. Почему Пушкин и Лермонтов так много писали? Потому что постоянно вращались в обществе светских женщин. Я сам испытал, как много значит изящная обстановка женщины для нас – писателей. Сколько раз мне казалось, что я до безумия влюблен в женщину, но вдруг от ее платья пахнет кухонным чадом – и вся иллюзия пропала. А сидя в салоне светской женщины, ничто не нарушит твое поэтическое настроение, от каждого грациозного движения светской женщины ты вдыхаешь тончайший аромат… вокруг все дышит изяществом, – здесь и выше [ФОКИН. С. 28].

В свою очередь Федор Достоевский, тоже нередкий гость литературных салонов, являл собой полную противоположность Тургеневу. Он также пользовался благосклонностью салонных интеллектуалок, был в числе «званных» и «желанных» гостей, но на людях вел себя скованно, выказывал себя мрачным угрюмцем, и им требовалось немало усилий, чтобы заставить его разговориться. Впрочем, эти усилия всегда оправдывались удивительной глубиной, страстностью и проникновенностью его речений. По воспоминаниям З.А. Трубецкой:

Когда Достоевский бывал в великосветских салонах, в том числе у Анны Павловны Философовой, он всегда, если происходила какая-нибудь великосветская беседа, уединялся, садился где-нибудь в углу и погружался в свои мысли. Он как будто засыпал, хотя на самом деле слышал все, что говорили в салоне. Поэтому те, кто первый раз видел Достоевского на великосветских приемах, были очень удивлены, когда он, как будто спавший до этого, вдруг вскакивал и, страшно волнуясь, вмешивался в происходивший разговор или беседу и мог при этом прочесть целую лекцию [БЕЛОВ С.В.].