Идея об общности русских и малороссов88 возникла вскоре после того, как в 1654 г. Левобережная Украина – Гетманщина – перешла под власть московского царя <…>. Впоследствии такой взгляд был принят не только русскими, но и большей частью малороссийских дворян. Когда к концу XVIII – нач. XIX в. память о Гетманщине в их среде значительно ослабела, они уже не мыслили себя отдельно от России и охотно интегрировались в русское сообщество, тем более что никаких препятствий для этого не существовало. Региональный малороссийский патриотизм, который возродился в результате Наполеоновских войн и распространения романтизма, также, как правило, не предполагал идей об отделении от России, о чем свидетельствует и творчество малороссийских писателей 1810-х – 1830-х гг.
Малороссийские (а за ними и русские) авторы поэтизировали свой регион и языковые и культурные особенности малороссов. Сюжеты и образы из украинского фольклора послужили основой для произведений <…> опиравшегося на эту традицию Гоголя, чьи «Вечера на хуторе близ Диканьки» во многом продолжали <…> традицию романтической фантастики. Эти и многие другие авторы изображали Малороссию как особое идиллическое и фантастическое пространство, где живет «племя поющее и пляшущее» <…>. Перелом произошел после польского восстания 1830–1831 гг., когда, с одной стороны, Н. Г. Устряловым был выдвинут тезис о триединой русской нации, а с другой – усилился малороссийский патриотизм, что вскоре привело к возникновению украинофильства и к конфликту этой идеологии с общерусской концепцией (см. подробнее [МИЛЛЕР]).
В русской образованной среде представление о единстве русской и украинской наций в 1840-е гг. разделялось большинством, независимо от политических взглядов и убеждений. <…> В.Г. Белинский, который не просто поддержал идею об общей народности восточных славян, но и утверждал в ряде своих статей и писем, что малороссы уступают русским как культурно, так и интеллектуально. <…> Он видел единственный путь их развития в следовании более развитой русской культуре.
В рецензии на сборник «Ластовка», вышедший в Петербурге по-украински (1841) <…> Белинский приводит много цитат из сборника, призванных продемонстрировать убожество языка и мысли украинских авторов. Подытоживает он отзыв шовинистической оценкой: «Хороша литература, которая только и дышит, что простоватостию крестьянского языка и дубоватостию крестьянского ума!» [ФОМИНА. С. 86–87].
