Тургенев, солидаризуясь в целом с презумпцией верховенства великоросской культуры в славянской среде, не был, однако, категоричен в своих оценках и никогда не заявлял о
В романе «Рудин» (1856) Тургенев в речи «желчного» героя Пигасова, которому он отказывает в справедливости суждений, спародировал высказывания Белинского о малороссах. Высмеивая украинскую культуру, Пигасов в своем глумлении пользуется теми же приемами, что и Белинский в рецензии на сборник «Ластовка» [ФОМИНА. С. 88]:
– Если б у меня были лишние деньги, я бы сейчас сделался малороссийским поэтом <…> – Разве вы знаете по-малороссийски? – Нимало; да оно и не нужно <…> Стоит только взять лист бумаги и написать наверху: «Дума»; потом начать так: «Гой, ты доля моя, доля!» или: «Седе казачино Наливайко90 на кургане!», а там: «По-пид горою, по-пид зеленою, грае, грае воропае, гоп! гоп!» или что-нибудь в этом роде. И дело в шляпе. Печатай и издавай. Малоросс прочтет, подопрет рукою щеку и непременно заплачет, – такая чувствительная душа! <…> Вы говорите язык… Да разве существует малороссийский язык? Я попросил раз одного хохла перевести следующую, первую попавшуюся мне фразу: «Грамматика есть искусство правильно читать и писать». Знаете, как он это перевел: «Храматыка е выскусьтво правыльно чытаты ы пысаты…»
Что ж, это язык, по-вашему? самостоятельный язык? Да скорей, чем с этим согласиться, я готов позволить лучшего своего друга истолочь в ступе… [ТУР-ПСС. Т. 5. С. 215–216].
Этот фрагмент задел за живое украинофилов. Видный идеолог этого движения – историк, прозаик, поэт и публицист Пантелеймон Кулиш[385] воспринял уничижительную реплику Пигасова за мнение самого автора. Подобного рода казусы в отношении Тургенева имели место постоянно. Напомним, что и Достоевский был до глубины души возмущен критическими в отношении России высказываниями Потугина в «Дыме», которые тоже полностью отождествил с мировоззренческими идеями Тургенева.
Тургенев же – это видно из полного текста его рецензии, вовсе не стремился задеть с русификаторских позиций малороссов. Более того, он проявлял живой интерес к украинофильству как культурному явлению в славянском мире, дружил с Тарасом Шевченко [ДУДКО] и Марко Вовчек[386]. Об этой русско-украинской писательнице, выступавшей в частности в защиту прав евреев, он с большим пиететом отзывается в письме И.В. Павлову от 15(26) февраля 1859 г.:
Я здесь с недавних пор погрузился в малороссийскую жизнь. Познакомился с Шевченкой, с г-жею Маркович (она пишет под именем: Марко Вовчок) и со многими другими, большей частью весьма либеральными хохлами. Сама г-жа Маркович весьма замечательная, оригинальная и самородная натура (ей лет 25); на днях мне прочли ее довольно большую повесть под названием: «Институтка» – от которой я пришел в совершенный восторг: этакой свежести и силы еще, кажется, не было – и всё это растет само из земли как деревцо. Я имею намерение перевести эту «Институтку», хотя и не скрываю от себя трудности этой задачи [ТУР-ПСП. Т. 4. С. 20]
