Как только они, запыхавшись от бега, выскакивали к речному склону, Иван, с двух сторон прикрытый винтовками бойцов, размахивая браунингом, властно и громко командовал:
— Сюда, в цепь, будем давать отпор белякам.
И, чтобы успокоить запаниковавших стрелков, уверенно добавлял:
— Сейчас наши пушки ударят.
Верхняя кромка берега с обнажившимися слоями глины вправо и влево все шире заполнялась приходившими в себя красноармейцами. Среди пехотинцев уцелело несколько командиров. Избавившись от первого потрясения, они тоже стали наводить порядок в обороне. Возвратившееся сознание подсказывало, что конная лава врага, с гиком надвигавшаяся с правого фланга, достигнув речки, уткнется в береговой откос, кони наверняка заартачатся и галопом не понесут своих всадников. Эта заминка — самый удобный момент для прицельного огня по врагу.
Как ни перетрусили красноармейцы, но большинство из них винтовок своих не бросило, сейчас их стволы выжидательно нацеливались на конный отряд казаков.
А в это время командир дивизиона Иванов до крови кусал себе губы и никак не мог принять решение. Подоспевшие в нужный момент снаряды он не мог тут же пустить в дело. Беспорядочно отступавшая пехота заслоняла
собой казачьи сотни, и ударь он из орудий прямой наводкой — снаряды могли бы выкосить ряды чужих и своих.
— Вот проклятье, — сквозь стиснутые зубы шептал дивизионный, не отходя от телефонного аппарата, соединявшего его с батареями.
Гоня впереди себя до роты бегущих красноармейцев и нещадно рубя отставших, озверевшие покровцы вплотную приблизились к речке. И тут произошло для них неожиданное. Залегшие на берегу красные, с таким трудом собранные артиллеристом Украинским, почти в упор резанули по казакам несколько винтовочных залпов. На поле вздыбились кони, с седел на землю полетели десятки убитых и раненых. Лава повернула назад.
— Наступила наша очередь, — просиял Иванов, отдавая четкие команды на открытие огня. — От нас далеко не ускачете.
Вражеские сотни накрыл огненный смерч. Снаряды батарейцев рвались в гуще конной лавы, таявшей буквально с каждой секундой. В безумии и отчаянии какой-то вахмистр, кликнув группу казаков, на полном карьере, отколовшись от основного ядра, устремился к огневой позиции второй батареи, решив какой угодно ценой воздать возмездие красным артиллеристам. К прискорбию всех бойцов дивизиона покровцы ураганным налетом на боевые порядки батареи почти полностью вырубили два орудийных расчета, а пушки вывели из строя гранатами.
Жаль было погибших артиллеристов и пехотинцев, но полной катастрофы удалось избежать, враг не только не сомкнул кольцо окружения, а сам понес еще большие потери. Когда Украинский после разгрома прорвавшейся конницы белых увиделся с командиром дивизиона, тот обнял взводного и расцеловал:
— Спасибо, родной, если бы не твоя воля и находчивость, едва ли нам удалось бы уцелеть.
Однако частный этот и другие успехи, да еще в малом секторе, не сделали погоды. Вновь все обернулось горечью отступления соседних частей на свои прежние исходные позиции. Победы не получилось, хотя и поражения красйых войск враг не добился. Советские бойцы закреплялись в своих старых окопах.
Война — не театральное представление. Сколько в истории человечества было выдающихся полководцев, которые, осуществляя свои замыслы, вели легионы, не зная
поражений, а потом, утратив инициативу в силу разных причин, откатывались с войсками с занятой территории, теряя людей, честь и славу.
А здесь шла борьба беззаветно преданных революции рабочих и крестьян, еще слабо обученных, по преимуществу с неопытным командным составом, против своих вековечных врагов — эксплуататорских классов, вставших под ружье ради того, чтобы зубами, кровью, чем угодно — лишь бы возвратить себе право привилегированной жизни. На Кубани, где контрасты между полюсами борющихся высвечивались с особой силой, гражданская война принимала все более ожесточенный характер.
Все лето 1918 года на Кубани и всем Северном Кавказе — это сплошная череда больших и малых сражений белых и красных с переменным успехом для тех и других. Кризисный зенит наступил, когда деникинская армия вылезла из своего логова и обрушилась на разрозненные части Северо — Кавказской Красной Армии, расположенные в районах Торговой, Песчанокопского, Белой Глины, Тихорецкой. За каких-нибудь полтора — два месяца из битого, но не добитого яйца дракона проклюнулось и вымахало страшное чудовище, в своей потенции обещавшее разрастись до громадных размеров. Числом намного меньше, чем у красных, деникинские формирования отличались большой воинской выучкой, имели в достатке оружия и боеприпасов, половина всего первоначального состава представляла собой офицерские кадры. Все это, помноженное на удесятеренную классовую ненависть, делало дивизии врага опасной и грозной силой.
