С разрешения Иванова Украинский взял под свое командование два орудия, пехотинцы выделили ему усиленную группу прикрытия. За ночь, пока основное ядро войск продолжало продвигаться вперед и увеличивало отрыв от противника, артиллерийский командир оседлал магистральную дорогу силами преданных стрелков, пушки замаскировал за копнами сжатой пшеницы, коней с зарядными ящиками — в постройках соседнего кирпичного заводика. Рассредоточив стрелков в засаде, краском дал им команду:
— По дозору белых огня не открывать. Подойдет головная колонна — вот тогда.
На рассвете, по холодку конный разъезд белых, не заметив ловушку, проскочил до ближайшего хутора, добыл там сведения о том, что «краснюки» еще вчера проследовали мимо селения и теперь их можно догнать уже на подходе к Тимашевской. Разъезд продолжил путь дальше, выслав в голову колонны своего вестового с полученными данными.
Вскоре на дороге появился авангард белогвардейского полка. По нему-то и обрушился картечный шквал двух красных пушек и частый, сосредоточенный огонь стрелков из винтовок. В колонне врага возникла паника, многие беляки бросились наутек, оставив на поле боя десятка три трупов.
Пользуясь возникшей суматохой в рядах противника, Украинский быстро отвел орудийные расчеты и стрелков на заранее подготовленный рубеж прикрытия, бойцы которого, заслышав впереди себя выстрелы, тут же уничтожили весь передовой дозор белых. Так перекатами и шло
отражение врага до самой станицы. Инициативные действия здесь и на других участках помогли первой колонне красных войск лучше выполнить задачу по сосредоточению на новом рубеже обороны, предотвратить большие потери живой силы и боевого имущества. Правда, кое — где имели место и паника, и неорганизованный отход, и выход из строя людей и материальной части. В целом же главные силы Северо — Кавказской Красной Армии, которые Деникин пытался зажать в мешке еще в районе Ку- щевской и полностью их ликвидировать, не только уцелели, но и были готовы к новым схваткам с врагом.
Под Кореновской деникинцы сами оказались на грани полного уничтожения. И только несогласованность в действиях красного командования спасла их от оглушительной катастрофы. Потеряв треть своих сил, деникинцы спешно переформировали свои части, влили в них дополнительно антисоветски настроенных казаков и вот уже вновь повели широкое наступление. Главная их цель — захват Екатеринодара.
В составе своей первой колонны (так все еще назывались на Кубани соединения типа дивизии) братья Украинские вновь прошли с боями от Выселок до Пашковской, дрались на всех промежуточных рубежах. И, наблюдая, как с каждым днем понижается способность штаба Сорокина управлять войсками, беззаветно отдававший себя защите власти Советов краском Украинский с горечью размышлял: «С 4 августа ЦИК назначил Сорокина командующим армией. Но какой он командующий? Ему роту или батальон доверять и то рисково. Фершал он, ферша- лом и остался».
Когда 2 февраля 1918 года оба Ивана вступили в Красную Армию и их Выселковский отряд влился в объединенную группу войск Сорокина, старший даже гордился этим событием. Как-никак, а его самый большой военачальник — свой земляк, из не слишком дальней станицы Петропавловской, с низов выдвинулся, к тому же фронтовик. Теперь же у Ивана складывалось иное, бесповоротное мнение. «Как говорят, — продолжал свои размышления Украинский, — много у него амбиции да мало амуниции, неуправляемый выскочка».
Под ударами третьей деникинской дивизии главные силы красных отходили через Усть — Лабинскую на левый берег Кубани. Еще раньше с ведома Сорокина под Арма
вир отвел свои части Жлоба. А вот сработать оперативно — перебросить к Екатеринодару дополнительные силы и тем подкрепить его оборону, а затем дать решительный бой белым — этого не было сделано. И поэтому город легко взяли в обхват не слишком многочисленные первая пехотная и первая конная дивизии врага. Устоять перед ними не удалось. В ночь на 17 августа деникинцы вошли в Екатеринодар. Однако и потерю областного центра еще нельзя было принимать за поражение красных войск. Численно они не только не уменьшились, а росли за счет нового притока пополнения. Не желая попасть в руки белых, в ряды красных уходили беднейшие селяне, рабочие, кустари. Тылы красных войск обрастали обозами беженцев — детей, женщин, стариков. В этой людской массе то там, то здесь рождались панические слухи, начиналась давка на речных переправах и дорогах, а на стоянках — выпивка и гульба. Некоторые командиры, опасаясь анархистски настроенных бойцов, махнули на все рукой и перестали заниматься укреплением дисциплины. Поли тработников не хватало, мала была прослойка партийцев. Снабжения — никакого. Кто, где и что добыл — тем и довольствовались. Но самое страшное — неоткуда было взять патронов, снарядов, оружия. Всякая связь с центром прекратилась.
