Уже в пути к разъезду Мечетному Иван перелистывал газетные листы. На одном из них, где излагались выступления участников 1–го Северо — Кавказского съезда РКП(б), краском надолго задержал свое внимание. Излагалось то, что сказал Меньшиков. А Михаил Константинович говорил об опасности в борьбе с контрреволюцией, чуждыми элементами, примазавшимися к Советской власти, о предательской роли меньшевиков и эсеров. «Мы должны подчиняться распоряжениям центра, — читал в отчете Украинский страстный призыв Меньшикова. — Нам необходимо наладить работу по организации армии и очистить ее от разлагающих элементов как сверху, так и снизу».
— Что правда, то правда, — размышляя вслух, произнес Украинский. — Много еще дерьма путается у нас под ногами.
Кто знает, окажись Меньшиков на первой, решающей роли в руководстве нового крайкома РКП (б), может быть, по — иному сложился бы и весь ход последующих событий, лучше, более благоприятно для революции решались бы многие военные и политические проблемы в масштабе всего края. К тому у Меньшикова были все данные: рабочий — большевик с 1903 года, профессиональный революционер, побывавший не раз в царских ссылках и тюрьмах и, как утверждали многие, лично встречавшийся с Лениным за границей, проявивший себя умелым, бдительным и решительным председателем ревкома в Тихорецкой в первые же месяцы после октябрьского переворота, в то самое время, когда этот железнодорожный узел являлся основным средоточием всех революционных сил на Кубани.
Избранный на пост первого секретаря Северо — Кавказ- ского крайкома РКП(б) М. И. Крайний, двадцатилетний молодой член партии, совсем недавно пробрался из оккупированной немцами Одессы на Кубань, никого здесь не знал и его тоже не знали, авторитета он завоевать не успел. Недавний гимназист окунулся в кипящий котел чрезвычайных событий, которые требовали куда более, чем у
него, практической хватки, организаторских навыков и способностей, военного и жизненного опыта.
Да, историю творят массы. Но и роль персонально каждого отдельно взятого вождя и руководителя имеет колоссальное значение, особенно в периоды больших социальных потрясений и перемен. На гребень волны порой поднимаются невесть как выдвинувшиеся люди, не способные по настоящему возглавить ведомых и оправдать их надежды.
В душу и сердце недавнего батрака Украинского запали слова комиссара Алехина, рекомендовавшего его в ряды партии. Возвращаясь к ним снова и снова, он с волнением думал о том, как теперь строить свою командирскую службу, чему учиться самому и чему учить своих подчиненных. В его размышлениях где-то подспудно сверлила не дававшая ему покоя мысль: «Алехин говорил, что съезд в Екатеринодаре даст великую пользу. Может, когда-то так и будет. А в настоящей обстановке? Деникинцы прут вовсю, у нас полнейшая неразбериха, а тут еще без конца созывают съезды, отвлекают людей, создается парадная шумиха и тушуется опасность».
После вступления в Тихорецкую генерал Деникин развил бурную деятельность, руководствуясь правилом «Куй железо, пока горячо». Он сразу же бросил свои подвижные конные дивизии вдоль Владикавказской железной дороги, захватил станцию Кавказская и чуть с ходу не взял Крыловскую, но там получил крепкий отпор от красных частей Г. А. Кочергина. Третьим и самым главным направлением белые избрали Екатеринодар, нацелившись на него со стороны Тбилисской, Выселок, Кореночской. Подобно спруту, враг все дальше запускал свои смертельные щупальца…
— Куда теперь пойдут войска нашей колонны? — спросил младший Украинский, когда брат возвратился из Ку- щевской. — Все говорят, что мы уже полуотрезаны от остальных красных сил.
— Без паникерства, братуха, — ответил Иван. — Наша первая и соседние вторая и четвертая колонны сосредоточатся у Тимашевской, а третья — у Брюховецкой. Да еще подойдут в подмогу полки из Екатеринодара.
Выдвижение на новый рубеж сопровождалось тяжелыми оборонительными боями. Нещадно палило июльское солнце, бойцы задыхались от жары. Даже ночью сто
яла паркая духота. Поставленный в арьергард для прикрытия пехоты конно — артиллерийский дивизион совместно с артиллеристами и конниками других красных частей непрерывно отражал фланговые набеги отрядов казачьей дивизии Покровского и полка Тимановского.
Казачьи разъезды белых рыскали по скошенным и нескошенным хлебам, вытаптывали бахчи, словно привидения, выскакивали из высоких зарослей подсолнуха, конопли и кукурузы. И уж потом, после разведки на шляхи высыпали целые сотни и эскадроны, направляя удары по заслонам красных.
— Гарцуют, подлюки, — сказал Украинский командиру дивизиона, замышляя новый план сдерживания противника. — Надо кадюкам преподать добрую баню.
