К сожалению, до конца 1918 года в Москве главное военное командование республики не придавало должного значения деникинскому нашествию на Кубань. Несмотря на героическое сопротивление красных войск, противник неудержимо продвигался вперед. 23 июня в его руках оказалось село Лежанка, 25 июня — станция Торговая, 11 Заказ 33,
28 июня — станица Великокняжеская, 6–7 июля — село Белая Глина и станция Ея. Находившийся здесь в пекле боев главком Калнин тщетно ожидал подмоги с Ростовского участка фронта — его распоряжение Сорокин не выполнил и свежую боеспособную дивизию не прислал. По — прежнему считая отпор немцам наиглавнейшей задачей, Сорокин удерживал свое 30–тысячное войско в пассивной обороне.
А за один день — 14 июля — деникинцы заняли не только прирельсовые станицу Терновскую и станцию По- рошинскую, но и весь Тихорецкий железнодорожный узел. События развивались настолько стремительно, что в плен едва не угодил сам главком Калнин. Захватив врасплох военкома А. С. Силичева, начальника штаба Балабина и военспеца Сосницкого, белые тут же их расстреляли.
О том, что происходило в ближайшей станице Тихорецкой, Ивану Украинскому поведал земляк — красноармеец, сумевший спрятаться от неожиданно ворвавшихся белых. Он переждал несколько дней в надежном убежище, а потом пробрался к красным в Кущевскую. Еще не придя в себя от пережитых ужасов, боец, волнуясь и сглатывая слова, рассказывал:
— Белые учинили дикую расправу над всеми пленными красноармейцами, командирами, советскими и партийными работниками.
— Что тебе известно о судьбе моего зятя Василия Букина, — нетерпеливо спросил Иван. — Ведь он был с тобой вместе в одном полку?
Красноармеец опустил голову, выдавил из себя:
— Нет Васи Букина. Его белые расстреляли.
Украинский заскрипел зубами. Овладев собой, задал
вопрос:
— А что с Фастовцом, председателем Совета?
Ответ был столь же ошеломляющим:
— Его повесили. Выдал родной дядя, бывший атаман.
Больше у Ивана не хватило сил расспрашивать бойца,
он уже и так понял, что счет убитым и измордованным белоказачьими шомполами идет на сотни и тысячи человек. Вдовой осталась его сестра Надежда, сиротой — маленький племянник. «Вот какая она, классовая месть врагов, — промелькнула в голове невеселая мысль. — Или они нас, или мы их прижмем к ногтю, иных шансов нет».
В Кущевскую Украинский приехал с передовой ненадолго, по поручению Иванова, разведать и распытать в
только что обосновавшемся здесь штабе Сорокина, чего можно теперь ожидать в связи с круто изменившейся обстановкой — полным захватом белыми единственной железнодорожной ветки Тихорецкая — Царицын, по которой до этого весьма удаленный от боевых действий армии военный совет Северо — Кавказского фронта хоть изредка, хоть что-то присылал в подкрепление. А как теперь, откуда снабжаться оружием, боеприпасами, снаряжением, обмундированием, денежным довольствием? Ничего вразумительного узнать не удалось, командиры сорокинского штаба и сами не ведали, куда влечет их рок событий.
В том же штабном вагоне, занимая два купе, располагался политкомиссар Михаил Алехин со своими работниками. Неторопливый, вдумчивый комиссар встретил Ивана приветливо. Он знал разведчика — артиллериста по его боевым делам и как делегата третьего Всекубанского съезда Советов. После взаимных приветствий и разговора о сложившейся тяжелой ситуации краском попросил Алехина:
— Дайте мне рекомендацию для вступления в партию большевиков. Не могу больше оставаться беспартийным.
— Сделаю это с удовольствием, — присаживаясь за стол, ответил Алехин.
Он взял чистый лист бумаги и принялся писать рекомендацию. Начертав несколько слов, спросил:
— Ты с какого времени в красных войсках?
— Официально со 2 февраля. А фактически уже в январе воевал против филимоновцев.
Под рукой политкомиссара росла лесенка крупных букв, выстраиваемая уверенным почерком. Закончив писать, Алехин поднес к глазам текст, внимательно прочитал, затем, подавая документ Украинскому, произнес:
— Рекомендую и надеюсь, что ты будешь стойким ленинцем.
Потом Алехин подробно объяснил командиру артраз- ведки суть решений только что закончившихся учредительных съездов в Екатеринодаре по созданию единой партийной организации Северного Кавказа и объединенной Северо — Кавказской социалистической республики, проходивших под руководством Орджоникидзе.
— Перед лицом возросшей угрозы со стороны белых, — заявил Алехин, — требуется собрать воедино все силы юга России. Это поможет сплотить многочисленные народы и национальности Северного Кавказа.
Комиссар взял с нижней полки купе из большой кипы несколько газет, подал их Украинскому:
— Прочти сам и ознакомь своих артиллеристов. Здесь даются отчеты о съездах, посмотришь, кто избран секретарями Северо — Кавказского крайкома партии. Одного-то из них ты хорошо знаешь по Тихорецкой — это Михаил Константинович Меньшиков.
