В те дни по поручению ревкома довелось Ивану Украинскому побывать на солдатских митингах своей родной 39–й пехотной дивизии, расквартированной все на тех же узловых станциях. В самый разгар формирования добровольческих частей Красной Армии, костяк которых должны были составить именно фронтовики этого революционно настроенного соединения, в рядах дивизии, особенно в Кубинском полку открытые недруги и несознательные бузотеры повели разлагательскую работу.
На одном таком митинге в расхристанной шинели, со следами офицерских погон на плечах, речь держал бывший поручик Безуглов. Нервозно выкрикивая слова, он призывал:
— Сами большевики объявили фронтовикам втыкать штык в землю. Хватит, навоевались. Распускайте всех по домам!
В поддержку ему выступил бывший казачий подъесаул Иконников:
— Подумайте, братья солдаты. Уже скоро пахать — сеять надо, а вас хотят опять оторвать от домашних делов. Я за самораспускание дивизии.
Из сплоченной группы членов полкового ревкома послышался густой басовитый голос:
— Да ты уже распустился, дальше некуда.
Как и в других частях, воины Кубинского полка отвергли домогательства смутьянов. В нем в ту пору была сильная большевистская ячейка. На помощь ей прислал своих делегатов председатель узлового ревкома Меньшиков. В их числе — Украинского. Ивану предоставили слово на митинге.
— Я с братом уже записался в Красную Армию, — стараясь говорить внятно, без сбоев, обращался к собрав — шимся бывший разведчик, знакомый многим по Кавказскому фронту. — Уже побывал под Бурсаком. Кадеты житья нам не дадут, если мы их не побьем. Генерал Корнилов да контра из Кубанской рады свои силы сплачивают до кучи. Это значит, что и мы не по домам сидеть должны, а свою армию создать, чтобы крепко хряснуть по кадетским маслакам.
В свой Выселковский красноармейский отряд Украинский возвратился уже после взятия Выселок. Красным войскам досталось шесть полевых орудий, большое количество пулеметов, три железнодорожных состава с четырьмя паровозами, много других трофеев. Противник поспешно отступил к Кореновской. Наступление на Екатеринодар со стороны Тихорецкой продолжалось так же настойчиво и последовательно, как и со стороны Новороссийска, Тимашевской, Темрюка, Ейска, Кавказской. Долготерпению кубанцев пришел конец — всем хотелось быстрее покончить с контрреволюционным гнездом, прочно установить Советскую власть и в областном центре, и на всей территории края.
В отряде Ивана заждались его младший брат, бойцы- однокашники, тепло его встретил командир отряда Чернявский.
— Иди к командиру батареи Григорию Ткаченко, получай трехдюймовку, — приказал ему Константин Иванович, — и вместе с братом лупи по белякам так, чтобы от них пух и перья летели.
Вместе с Петропавловским и другими отрядами высел- ковцам пришлось драться с корниловцами под Березанской, когда они, совершив обходной маневр, рвались на соединение с белогвардейскими полками Покровского, а потом вместе со всей революционной армией ускоренным маршем двигаться на Екатеринодар и освобождать город от белых, снова возвращаться к Кореновской и опять отбивать атаки корниловских войск на северо — западной окраине областного центра. Немногочисленные, но хорошо обученные, по преимуществу офицерские формирования белых, как вода из‑под пальцев, ускользали от полного разгрома. Они объявлялись то там, то здесь, внося расстройство в планы командования разрозненных частей Красной Армии.
Первые февральско — мартовские бои с контрреволюцией на Кубани по времени совпали с сокрушительным от
пором молодой Красной Армии немецким захватчикам под Нарвой и Псковом. В этом начальном этапе вооруженной борьбы красноармейских отрядов зарождались совершенно новые вооруженные силы, призванные защищать завоевания пролетарской революции, власть рабочих и крестьян. Сразу же после декрета В. И. Ленина о создании Красной Армии большевики Кубани без промедления принялись за выполнение директивы вождя. Почувствовав, что почва уходит из‑под ног, вся разномастная контрреволюция, бежавшая из центра на юг, местная буржуазия, казачьи верхи, офицерство, кулачество тут же задались целью превратить богатый край почти с трехмиллионным населением в свой оплот, контрреволюционную Вандею. С величайшим ожесточением развертывалась одна схватка за другой.
Под Екатеринодаром Корнилов поставил на карту все: свои отборные офицерские полки, неистребимую жажду монархиста к реставрации царской династии. Именно с Кубани замышлял он поход на Москву — первопрестольную столицу, и потому яростно стремился возвратить в свои руки Екатеринодар, из которого красные бойцы, население города только что вышвырнули отряды Покровского и Филимонова.
