Население быстро откликалось на просьбы народных бойцов. Оно помогало им всем, что имело. Связав свою судьбу с отрядом имени В. П. Чкалова, немало дорог прошел и я со Степаном Поплетеевым летом 1942 года, доставляя партизанам в места боев хлеб, молоко и другие продукты питания. Пока бойцы ели, одновременно горячо обсуждая свои боевые дела, я сидел, слушал и считал себя самым несчастным человеком, потому что не с ними. Мне ничего не оставалось, как только ждать, когда меня примут в отряд. Но о вступлении в отряд, к сожалению, приходилось только мечтать. Принимать нас командование не торопилось. И мы терпеливо исполняли свои интендантские обязанности.
В схватках на реке Дрисса, получивших название «июльские бои», партизаны одержали победу. Гитлеровцы вынуждены были вернуться в свои гарнизоны.
Бежали дни, заполненные горячей работой на полях, заготовкой продовольствия и доставкой его партизанам. Во второй половине августа 1942 года основные силы отряда имени В. П. Чкалова и соседнего с ним отряда имени К. Е. Ворошилова неожиданно для нас снялись и двинулись под Россоны. Пути подвоза продовольствия удлинились. Теперь приходилось в один конец преодолевать расстояние свыше 30 километров.
К этому времени россонскую группу партизанских отрядов выделили из состава бригады «За Советскую Белоруссию» и определили Россонской бригадой имени И. В Сталина. Отряды, входившие в ее состав, начали осаду вражеского гарнизона в Россонах.
18 сентября 1942 года партизаны сломили сопротивление гитлеровцев. Они бежали из Россон, а также из Клястиц и Соколища в Полоцк. Рухнул последний оплот оккупантов на россонской земле. Это была долгожданная победа. Весть об освобождении Россон, об образовании партизанского края с быстротой молнии разнеслась по населенным пунктам. Невозможно описать, как велика была радость населения! Люди почувствовали, что отныне они под надежной защитой, что теперь у них меньше оснований для беспокойства за собственную жизнь и за жизнь своих детей.
Пришла осень сорок второго, а существенных перемен в моей жизни не наступило. По-прежнему с ребятами- сверстниками, членами комсомольской группы, состояли в партизанском резерве. Собирали продукты и доставляли их в партизанский отряд имени В. П. Чкалова, базировавшийся в деревне Межегость.
А мечта звала к народным бойцам, в их ряды. Однако командование отряда неоднократно отклоняло просьбы, откладывало сроки, ссылаясь на нашу молодость и необходимость исполнять обязанности снабженцев. Выручил случай.
Тихим солнечным днем, одним из тех, которые еще бывают в начале осени, в нашей деревне Локти появилось трое всадников. Старший по возрасту и званию, одетый в красноармейскую форму, неторопливо оглядывался вокруг, похлопывал плетью по голенищу сапога, затем въехал на бывший колхозный двор и спешился.
— Здорово, миряне! — поздоровался он с нами, работавшими на веялке. — Я Горох.
Его спутники засмеялись. А он, немножко обождав, поправился:
— Фамилия моя Горохов. Что такие хмурые.
— А чему радоваться? — отозвался Поплетеев. Он вот при деле, воюет, — указал Степан рукой на веснушчатого, молоденького партизана, вооруженного кавалерийской винтовкой и шашкой в стертых от времени ножнах. — А тут… Э-э, да что там говорить! — И обиженно отвернулся.
— Почему такое недовольство?
— Не принимают в отряд. Вот он и злится, — ответил я за друга.
— Как же так? — удивился Горохов. — Тогда идите к нам.
— А возьмете?
— Непременно. Оружие есть?
— Найдется.
— Сделаем так. Улаживайте свои семейные дела, вооружайтесь и следуйте в деревню Мамоли. Там я вас встречу, — обнадежил Горохов и, одним рывком вскочив в седло, с места поднял коня в галоп.
За ним поскакали его спутники. Деревня Мамоли рядом с нашей, я там всех людей знал, и они меня. Выходит, в наши края прибыл новый, незнакомый нам отряд.
О своем решении идти в партизаны сказал матери. Оценивающе поглядев на меня, она спросила:
— А готов ли ты, сынок, к тому, что ждет тебя на войне?
— Давно готов, мама.
— Ну, если считаешь себя подготовленным, тогда иди.
Сборы были недолгими. Мать положила в сумку полотенце, белье, продукты на первый случай. За околицей оглянулся. Больно сжалось сердце: на пригорке неподвижно стояла мать. Возле нее — мои младшие братья Петр и Анатолий.
Вскоре со Степаном Поплетеевым, Иваном Кузяковым и Александром Петраченко мы пришли в Мамоли. Там базировались калининские партизаны. С нами — присоединившиеся знакомые ребята из соседних деревень: Николай Сидунов, Арефий Павлыго, Леонтий Баньков…
В деревне было людно. Возле хат группами и в одиночку стояли и сидели партизаны. Некоторые в красноармейской одежде. Возле хаты Егора Герасимовича Студенкова прохаживался часовой с автоматом на груди, над крылечком развевался флажок. Мы поняли — здесь штаб.
— А-а, пришли, голубчики! — такими словами встретил нас Горохов, выйдя из хаты.
Он записал в блокнот наши фамилии и тут же исчез. Через минуту-другую снова появился на крылечке и пригласил в штаб.